Страж империи
Шрифт:
– Ах, вижу, ты не веришь в мои силы, – разочарованно вздохнула девица. – А зря…
– Да нет, не зря, – покачал я головой. – Я благородному искусству боя по правилам не учен, так что у вас нет ни единого шанса с этой вашей шпажкой.
– Правда? – вроде как не поверила девушка и злорадно рассмеялась. – А кто сказал, что я собираюсь использовать против тебя благородную сталь? – С этими словами она подняла левую руку и повернула ко мне открытую ладонь.
Я и дернуться не успел, как передо мной сформировался круг голубоватого марева. Мой славный «Щит Света» только моргнул, и меня впечатало в стену «Сгустком Воздуха»…
От удара помутилось в глазах, и я утратил контроль над телом. Но не упал, как следовало ожидать.
Демон знает что творится… Или мой защитный амулет сдох, или у нас в городе развелось чересчур много могущественных Одаренных…
– Вот так-то! – удовлетворенно проговорила девушка, подойдя ко мне практически вплотную. И, склонив голову чуть набок, выдала: – Все мужчины такие предсказуемые… Вас так легко ввести в заблуждение, просто повесив на пояс шпагу…
– Ладно-ладно, обыграли вы меня, леди, признаю, – немного придя в себя после удара об стену, сказал я. – А теперь отпустите.
– Да зачем же мне тебя отпускать? – удивилась леди Кейтлин. – Мы же еще не разобрались с твоим наказанием. Так что раз попался, стой и помалкивай.
– Ну попался, – с досадой признался я, прекращая бесполезные попытки освободиться. Проклятая дурь так затуманила сознание, что слияние со стихией Воздуха не удавалось. К тому же, если я обрету свободу, может стать еще хуже. Кейтлин не утратила своей магнетической притягательности… И подошла слишком близко… Упаду прямо на нее… А она так обворожительна… И так приятно пахнет…
– Деться тебе теперь некуда. Хорошо, что ты это понимаешь, – одобрительно высказалась леди Кейтлин. – Проще будет разговаривать.
– И что теперь? – Из последних сил придушив обуревавшее меня желание плотских наслаждений, которое вызывала полукровка, я попытался вразумить одержимую жаждой мести девицу: – Преступление против стражника коронного города – это ведь преступление против государства. Оно вам надо? На каторге захотелось побывать?
– А теперь мы займемся задуманным… – промурлыкала Кейтлин, достав из ножен короткий кинжал. Дав мне хорошенько рассмотреть острое лезвие, она с кроткой улыбкой на устах заметила: – А по поводу преступления… Ты ведь сейчас не на службе, а потому являешься таким же рядовым гражданином Империи, как и все.
– Вы плохо разбираетесь в законах, – выругавшись про себя и бросив злой взгляд на потешающегося беса, максимально убедительно заявил я.
– Это вряд ли, – покачала головой леди. Устремив взгляд вверх, она задумчиво проговорила: – Как же там?.. «…за членовредительство, не повлекшее потерю трудоспособности, нанесенное простолюдину человеком благородного сословия, последний карается штрафом в размере от одного до пяти золотых ролдо…» – И, чуть поразмыслив, заметила: – Думаю, я могу позволить себе такие траты.
– Может, все-таки не надо? – поежившись, покосился я на кинжал, находящийся аккурат на уровне моего пояса. Ситуация перестала казаться такой веселой и забавной, какой она выглядела под влиянием дури. С этой обворожительной стервы и правда станется что-нибудь нужное мне отрезать…
– Может быть, – загадочно улыбнувшись, согласилась леди Кейтлин. – Но в этом случае тебе придется кое-что сделать…
– И что же? – немедленно осведомился я, так как вариант с членовредительством совсем не прельщал.
– Ну ты же у нас, говорят, герой, – поддела меня благородная леди. – Вот и объявишь сегодня во всеуслышание, что собираешься совершить новый подвиг в честь бесконечно прекрасной леди Мэджери ди Орлар, баронессы Кантор.
– Какой подвиг?! – обалдело уставился я на сумасшедшую девицу и помотал головой. Ничегошеньки не понятно. Тут разве что можно вспомнить красивую традицию высшего сословия, когда обычная помолвка превращается в целый ритуал. И начинается все как раз с совершения героического деяния в честь дамы сердца. Только я-то не благородный и с такими заявками
Обдумав все, я сказал:
– Это даже не забавно, леди. Я не благородный сэр, чтобы делать баронессе Кантор публичное предложение руки и сердца.
– Ничего страшного, – уверила, широко улыбаясь, девушка. – За совершение этого подвига тебе моментально будет даровано наследное дворянство!
– Это что ж я такое должен совершить? – недоверчиво отнесся я к подобному заявлению.
– Убьешь огнедышащего или льдистого дракона, – с милой улыбкой уведомила леди.
– Дракона?! – У меня отвисла челюсть. А когда я все же захлопнул рот, то дернул правой рукой. Так хотелось приложить указательный палец к виску и покрутить. Очень уж подходящий для данного случая жест. Благородная девица определенно спятила. С обычными драконами целые воинские подразделения борются, а она мне предлагает грохнуть в одиночку практически неуязвимое магическое существо. Она б еще голову сумеречного дракона потребовала. Чтобы у меня уж наверняка не было никаких шансов. Там архимаги пасуют, а тут я заявлюсь весь из себя такой… герой… годный лишь на легкий перекус для летающих ящеров. Хотя в одном она права – есть такой императорский эдикт о возведении в дворянское достоинство лиц, одержавших верх в схватке с магическими драконами. Правда, пока лишь двое Одаренных высших ступеней посвящения смогли получить таким образом благородный титул. Да и то, по слухам, для этого они объединили усилия, а не поодиночке действовали.
– Ты не ослышался, стражник, именно дракона, – подтвердила свои слова леди Кейтлин. – И до сегодняшнего полудня ты должен заявить во всеуслышание о совершении такого подвига в честь Мэджери.
– Леди, вы в своем уме?! – не выдержал я. – Схватка даже с обычным драконом – это верная смерть для любого, самого сумасбродного героя!
– А я тебя не заставляю с ним биться, – усмехнулась Кейтлин. – Достаточно твоего публичного обещания. А его исполнение останется на твоей совести.
До меня наконец дошло. Стала ясна суть коварного замысла обозлившейся на меня благородной девчонки. Видимо, ее уже познакомили с нашей кельмской достопримечательностью – с Буном-акулой. Славный был когда-то рыбак… Пока однажды заезжий матрос не рассказал о необычном способе ловли акул. Дескать, на дальних южных островах рыбаки не заморачиваются ни с какими сетями или донками. Берут простой нож, отплывают на лодке от берега, а как приметят акулу, прыгают в воду и режут ее, как свинью. Вот и вся ловля. Тогда, будучи в сильном подпитии, Бун и заявил, что тоже так сможет. И пообещался перед всеми доказать это на деле. Да только наши акулы не чета южным, которые всего-то три-четыре фута длиной. У нас такие здоровущие встречаются, что на них с палубы корабля смотреть боязно, – в распахнутую пасть шестивесельная шлюпка помещается… Простым ножом такую акулу разве что защекотать до смерти можно… Выйдя в море и поглядев на наших страшилищ, Бун сразу протрезвел. Ну и спасовал, не полез дразнить акул с ножичком. С того времени и прозвали его Буном-акулой. И до сих пор каждый норовит при встрече подначить и поинтересоваться, как там обстоят дела с ловлей зубастых чудовищ.
А с драконом еще хуже выйдет… По улице не пройдешь ведь потом, чтобы никто не поддел и не спросил, как там обстоят дела с обещанным подвигом. Буна-акулу еще довольно добродушно поддразнивали, да и то он спился…
– Ну так что? – требовательно вопросила леди.
– А для вас, случаем, не надо никакого дракона убить? – Оторвавшись от нерадостных размышлений, я решил попытаться заморочить голову благородной девице. – А то как-то некрасиво решать такие дела за леди Мэджери.
– Да после того, что ты мне тут наговорил, я соглашусь принять от тебя разве что сумеречника! – вскинулась возмущенная девица.