Страж империи

Буревой Андрей

«Что-то я никогда не слышал об обратном влиянии связующих уз, – недоверчиво покосился я на хвостатого. – Они же только в одну сторону действуют…»

«А ты побольше слушай всяких недоумков, они тебе и не такого нарассказывают! – фыркнул задравший пятак бес, но не стал задаваться и примирительно проговорил: – Да ты своей головой подумай и сложи все факты. Неспроста же гвардейцы и прочие вояки проходят ритуал обретения талиара, уже будучи взрослыми, хотя начинают постигать искусство боя с детства. Что они все – ослы, выходит? Если каждому известно, что дети куда легче осваивают новообретенные

способности и становятся более эффективными бойцами. Почему же они отказываются от подобного усиления?»

«Да, что-то в этом есть, – призадумался я над приведенными доводами. И покачал головой: – Но неужели родители Энжель не осознавали грозящей их ребенку опасности?»

«Может, у них другого выбора не было? – предположил бес и, опять забравшись мне на плечо, прошептал на ухо, стреляя глазками в сторону Энжель: – Слушай, а ты уже придумал для себя оправдание гнусного предательства интересов Империи? А то я могу помочь что-нибудь выдумать!»

«Ты чего мелешь, бес? – нахмурившись, сердито осведомился я. – Какое еще предательство?»

«Только не говори мне, что ты еще не решился спасти эту очаровашку Энжель! – заговорщически подмигнул мне бес. – Ты же видел, во что превращаются люди, проведя всего-то пару-тройку лет на этих ваших славных соляных озерах? – И восхищенно зацокал языком. – Не иначе кто-то из наших подсказал вашему правителю идею устроить там каторгу! Изумительное получилось местечко! До того пробирающее, что преступники, там однажды побывавшие, при поимке за новые делишки бьются со стражей с яростью зверей, лишь бы не угодить на озера снова!»

Невольно бросив взгляд на прелестную златовласку, я содрогнулся, живо представив, что с ней сотворит каторга. Из памяти сам собой вылез образ Ханны Ольвейн, жутко обаятельной и привлекательной кельмской преступницы, которую угораздило порезать самого главу второй управы, эйра Гатора. Правда, по достоинству оценить ее внешность я тогда не мог – слишком мал был, когда она загремела на каторгу. Но знакомые с ней горожане утверждали, что девица была весьма хороша. Я же хорошо запомнил уже другую Ханну Ольвейн – ту, что привезли с соляных озер через пять лет. Никто не дал бы той согнутой непосильным трудом, иссушенной знойным солнцем старухе с безумным взглядом пронзительно-голубых глаз, с кожей, покрытой незаживающими язвами и многочисленными шрамами, ее двадцать пять лет… Кельмские бандюги тогда декады на две притихли… Очень уж им не хотелось повторить судьбу Ханны.

Бросив злой взгляд на хвостатого паршивца, я выругался про себя. Вот же поганый бес! Знает, о чем завести разговор, чтобы напрочь испортить настроение. Специально ведь подначивает, чтобы мой выбор оказался мучительно сложным, даже если выяснится, что Энжель действительно служит Аквитании. Если можно как-то оправдать ненадлежащее исполнение своих обязанностей в отношении запутавшейся в проблемах девушки, то совсем другое дело – устроить побег настоящей преступнице… Это действительно предательство… Но ничем не лучше и тяжкий груз знания, что твоим попустительством златовласка сейчас медленно умирает на соляных озерах… Ведь вряд ли когда-нибудь удастся забыть, что я мог спасти ее от этой участи…

Мотнув

головой, отгоняя представшее передо мной жуткое видение Ханны Ольвейн, почему-то смотрящей на меня с безмолвным укором глазами Энжель, я с досады прикусил губу. Тьма… Хоть бы и правда аквитанцы какие-нибудь напали и освободили эту юную леди! Хотя что толку – всех их выловят. С этим украшением из стихии Воздуха на шее Энжель ни при каких обстоятельствах далеко не убежать. Можно, конечно, попытаться помочь ей избавиться от него, но тогда соляные озера ждут меня… Скрыть обстоятельства дела от магов-менталистов я при всем желании не смогу. Охранка проведет дознание, и мне хана. Человеческая память – штука надежная…

«Слушай, бес, – мелькнула у меня в голове одна занимательная идейка, – помнишь, ты про зрительные образы толковал? И еще помог мне сохранить в памяти образ Кейтлин?»

«Я ничего не забываю! – важно ответствовал бес и с ехидцей поинтересовался: – А тебе зачем? Хочешь сохранить в памяти облик лапочки Энжель, до того как она угодила на каторгу?»

«Нет, – поморщившись, помотал я головой. – Хочу узнать, можешь ли ты не только сохранять образы, но и развеивать их».

«Это тоже могу, – надулся от гордости рогатый. – Могу так тебе память подчистить, что она станет как чистый лист!»

«Не надо!» – сразу же отказался я, малость испугавшись перспективы полностью утратить память.

«А от каких воспоминаний ты хотел избавиться? – полюбопытствовал бес и предвкушающе потер лапки: – Что там в твоей памяти такого интересненького, что ты опасаешься даже хранить это знание?»

«Никаких ужасных тайн у меня нет, – уверил я беса. – Пока вообще не нужно ничего стирать из моих воспоминаний. Главное, что такая возможность все-таки существует».

«Ага, ты все-таки уже решился заняться спасением ангелочка! – догадался довольно осклабившийся бес. – И думаешь, как будешь заметать следы?»

«Тебе тоже стоит поразмыслить над этим, – проворчал я. – А то просидишь в одной камере со мной годов так полста, без каких-либо развлечений».

«А зачем что-то выдумывать? – энергично потерев пятак, вопросил бес. – Бежать с ней сразу, да и все. Зря, что ли, спасать ее будем? Надо же и прибыль с этого дела поиметь! – И горячо зашептал, косясь на Энжель: – Ты подумай сам, девчонка будет тебе так благодарна за свое спасение, так благодарна! И глупо будет этим не воспользоваться! Ты только не тупи! Сразу же хорошенько проедься по ушам этой наивняшке, чтобы она ощутила себя обязанной тебе по гроб жизни! И тогда сможешь вертеть ею как захочешь!»

«Не собираюсь я использовать для своей выгоды чувство признательности, которое питает ко мне Энжель! – зло бросил я. – Ясно, нечисть поганая?!»

«А на кой ее тогда вообще спасать?! – возмущенно возопил бес. – Для чего, собственно, пыжиться?! – Посопев немного, он, чуть сбавив тон, вкрадчиво осведомился: – Ты соображаешь, осел ты эдакий, что отказываешься от великолепной возможности не только сделать эту лапочку Энжель своей любовницей, но и обрести в ее лице ценную помощницу в твоих начинаниях? – И даже затрясся от негодования. – Как ты дракона в одиночку добывать собираешься, тупень?!»