Страж империи
Шрифт:
– Ну да, а как же иначе?
– Он же вас убьет!
Я пожал плечами:
– Я похож на самоубийцу? Это, конечно, не исключено, но статистика пока что на моей стороне: счет «пять-ноль» в мою пользу, это если считать только рукопашные схватки с одержимыми.
Он чуть помолчал и сказал:
– Тогда я просто не понимаю, для чего мы вот тут все это обсуждаем… Зачем мы тут целую постановку продумываем, если вы в состоянии просто зайти и убить тварь в самом настоящем бою?
– Понимаете, Маттиас, жизнь – не фильм. Настоящий бой – он не красивый, как в кино. Он короткий и жестокий, и я бы сказал даже – уродливый. Обычно все сводилось к тому, что я подбегал к одержимому и хреначил его клинком
– Это как если бы вы ждали поединка двух чемпионов мира, – добавил Зарецки, – в день боя отпросились с работы пораньше, сели с пивом у телевизора – и в первом же раунде один свалил другого первым же ударом. Что вы почувствуете? Горькое разочарование. Бой будет очень коротким, более того, произойдет в закрытом хранилище, где нашлемная камера Александера может не работать. Значит, надо сделать шоу из всего остального.
Маттиас потер виски.
– Ладно. Раз у нас есть крутой герой – надо показать его крутость с первого же момента… ладно, смотрите. Вот тут останавливается машина, выходят Александер и госпожа Ковач. У Александера в зубах недокуренная сигара…
– Фу! Я не превращаю губы в дымоход, а деньги – в пепел!
– Ну, разочек надо бы. Это архетип такой. В любом крутом военном боевике обязательно найдется как минимум второстепенный крутой парень, ну там амбал-огнеметчик, к примеру, с сигарой в зубах, а иногда это и сам главный герой. Вы выходите с сигарой – ага, вот на сцене появился крутыш. В толпе репортеров нужна пара «своих», которые зададут нужные вопросы, если их не задаст кто-то другой. Например, он спросит что-то вроде «ах, вы курите в столь юном возрасте?», а вы ему отвечаете: «если курение хочет меня убить – пусть записывается в очередь». И неплохо бы метким щелчком пульнуть окурок в отдаленную урну. Можно натренироваться. А если промах – реплика «опять промазал… ладно, урна – не одержимый, промах не смертелен».
– Интересный ход, – одобрила Скарлетт.
– И я так думаю, – улыбнулся Маттиас.
Постановка была продумана очень тщательно, до мелочей и секунд. Например, чтобы я мог докурить сигару и перекинуться словечком с репортерами, министр должен позвонить командиру, старшему в оцеплении, за десять секунд до нашего прибытия и удержать его у телефона, пока я играю на камеру.
На роли «бойцов С.И.О.» мы взяли взвод кадетов одного военного училища, в котором готовят офицеров спецназа, выбрав из нескольких тот, в котором все кадеты обладали третьим-четвертым уровнем дара. После того, как они дали подписку о неразглашении, мы с Зарецки детально растолковали, что от них требуется.
Староста – крепкий рослый блондин примерно моих габаритов по имени Аристарх – довольно
– Ваша светлость, а для чего нам имитировать секретное подразделение? – спросил он министра.
– Потому что оно пока не существует как таковое, – ответил граф.
– И, отвечая на еще не заданный вопрос «зачем имитировать несуществующее подразделение?», – вставил я, – чтобы оно начало существовать. «Начальник спецучебки» – звучит не очень солидно, если сама учебка не существует и у меня – ноль учеников. Ваш маскарад дополнит общую картину и позволит на первых порах скрыть тот факт, что сверхсекретное элитное подразделение состоит всего из одного бойца.
Аристарх едва заметно улыбнулся:
– Обман рано или поздно вскроется, и что тогда?
– А почему он должен вскрыться? Пара зачисток – и у нас не будет отбоя от желающих стать суперэлитными бойцами вроде меня. А дальше – дело техники.
Кадеты начали ухмыляться.
– Мне кажется, у вашего плана есть одно слабое место – и оно отнюдь не в отсутствии курсантов в несуществующей школе, – сказал Аристарх.
– И в чем же оно? – спокойно спросил я.
– В том, что так называемый «начальник спецшколы» будет выглядеть не старше своих курсантов. Непременно возникнут вопросы – а совершеннолетний ли этот «начальник» и чему он сможет научить своих учеников?
Я улыбнулся.
– Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Завтра я покажу, на что способен, а вы будете сидеть в первом ряду на этом шоу и все увидите своими глазами. А теперь давайте еще раз повторим, кто что должен делать.
Как говаривал самый ненавидимый нами инструктор, «если у тебя что-то может не получиться – оно и не получится». Ненавидели мы его, впрочем, не за эту фразу, а совсем-совсем за другое.
В общем-то, я опасался, что по плану может пойти не все: слишком много человеческого фактора задействовано во всей этой операции. Слишком много актеров, не знающих, что они актеры.
Начали мы утром, чтобы материал появился не только в экстренных выпусках новостей, но и в обеденных газетах. Наш кортеж – пять солидных черных внедорожников с тонированными стеклами – подкатил к месту так, чтобы мы со Скарлетт вышли из машины возле самого ограждения, за которым столпились репортеры.
Вначале из четырех джипов высадились курсанты и быстро, без команды двинулись занимать ключевые точки оцепления, демонстрируя таким образом высокий уровень подготовки состава, которому не требуются постоянные указания офицеров. Как только журналисты проводили их объективами камер, Скарлетт выбралась со своего места рядом с водителем и открыла заднюю дверцу.
– Сэр, мы на месте.
И я неторопливо полез наружу, стараясь не задеть ничего своими наплечниками.
Этот момент тоже продумал Маттиас. Со стороны все смотрится следующим образом: большая машина, эффектная брюнетка в военной форме в роли адъютанта – а затем появляется главный герой в солидных доспехах, со шлемом под мышкой и с сигарой в зубах. Кроме того, я не надел защитную куртку под нагрудник, чтобы в кадр попали мои бицепсы. Должно быть, выглядит это круто – но заценить смогу только когда все закончится.
Я выпрямился в полный рост, огляделся по сторонам с видом полководца, осматривающего поле боя, и затянулся сигарой. Ну и мерзость, однако… Зачем люди это курят? Гробят свое здоровье за свои же деньги? Радует одно: для дела потерпеть надо, но вот эта сигара – первая в моей жизни и последняя. В следующий раз пусть мне Маттиас другую геройскую черту придумает.
И тут началось. Журналисты, смекнув, что я не занят ничем важным, а просто стою и курю, моментально обрушили на меня лавину вопросом.