Страж для бабочки
Шрифт:
Двенадцатый день позади. Наступает тринадцатый день жизни, которую Вадим хотел бы никогда не знать. Первое время он мечтал о том, чтобы проснуться, а покинув свою спальню, оказаться на кухне за семейным завтраком. Глупые мечты и фантазии с каждым днём теряются на фоне давящей реальности и не менее реальных проблем. Ежедневные и бесконечные ожидания по принципу «надейся на лучшее, готовься к худшему» изматывают его. Они не дают есть и мучают, едва не насилуют хронической бессонницей, а когда ему всё же удаётся уснуть, изводят беспокойными снами. Покидая палату, Вадим ждёт и вздрагивает от каждого звонка или смски в вотсаппе, судорожно
Покинув туалет, Вадим направляется дальше по пустому коридору в сестринскую комнату, которая оказывается пустой. В просторном помещении находится вместительный диван, небольшая кухня с холодильником и простенький шкаф для вещей и сменной одежды. Вадим берёт кружку Кати и приседает на диван. Прогретая стеклянная поверхность приятно греет ладони, а ароматный пар наполняет его лёгкие с каждым вдохом. Он медленно, с наслаждением отпивает горячий напиток, который оказывается как нельзя кстати. Как показывает практика, кофеин является для него лучшим средством для прочистки мозгов от дурных мыслей после алкоголя и сигарет.
Уткнувшись локтями в колени, Вадим с силой сдавливает переносицу, хотя пальцы левой руки не могут похвастаться той же силой, что была до травмы. Что-то обсуждая, в комнату входит пара медсестёр. Заметив его, они лишь слегка понижают тон и шепчутся о своём, останавливаясь у дальнего стола. Едва ли прочистив разум, Вадим большими глотками выпивает остатки кофе. Тот обжигает нутро и растекается по телу приятным теплом. Под поглядывания медсестёр моет кружку, а потом подхватывает из-за дивана рюкзак со своими вещами и молча выходит в коридор.
Там Вадим видит Катю, которая всё ещё занимается детьми в общей палате и не замечает его. Как выяснилось, бывшая одноклассница уже полгода работает медсестрой в отделении анестезиологии и реанимации. Он не хочет даже думать о том, что было бы с ним, если бы не она, и не её помощь с поддержкой. Когда-то школьная любовь теперь может часами переводить ему сложные медицинские заключения врачей, разрешает ночевать возле сестры и присматривает за ней в своё дежурство. Именно от неё он узнал, что Соню отключили от аппарата ИВЛ, именно она не дала ему пасть духом в первые дни кошмара и заставила готовиться к затяжной борьбе за сестру. Вадим давно бы затискал Катю в благодарных объятиях, но не хотел смущать её своим странным поступком. По этой причине он только и может, что провожать подругу тёплым взглядом.
Однако, стоит ему отвернуться и направиться к выходу из отделения, как улыбка в миг стекает с его лица, обнажая холодное нутро. Вадим не возвращается к сестре, чтобы попрощаться ещё раз — не хочет мешаться там под ногами. Оставив двери в отделение позади, он вешает халат на крючок и снимает висящий рядом чёрный пиджак. После поправленного перед зеркалом воротника на рубашке такого же цвета и снова закинутой назад чёлки он перекидывает через голову ремень рюкзака. Выйдя на площадку перед лифтом и лестницей, Вадим щёлкает на кнопку, не желая пешком спускаться с шестого этажа.
Остановившись
Двор перед главным входом в семиэтажное здание скромен — всего лишь выложенная плиткой дорожка. С одной стороны от неё миниатюрный парк с парой детских качелей, а с другой тянется ряд из пушистых пихт. Их едва заметный аромат помогает Вадиму на время забыть, что в полусотне метров дальше, за высоким кованым забором находится оживлённый город.
Вадим хорошо помнит тот день, когда впервые оказался на этом самом крыльце — тридцать первого мая, воскресенье. Ещё с ночи небо на весь горизонт заволокло полотно тёмно-свинцовых туч, а накрытый полумраком Краснодар терроризировали ливень и шквалистый ветер, которые никак не хотели затихать. Вадим тогда с раннего утра возился в ванной, выкладывая на стене новую плитку. Телефон в кармане исправно звенел сообщениями от Сони о всякой чепухе, что отвлекало его, мешало и раздражало. И он был рад, когда в 12:07 сестра отправила ему последнее сообщение в вотсапп — «мы поехали», а потом, наконец, перестала писать. Время шло, работа спорилась, а узор из разноцветных плиток рос, обнажая великолепие ярких красок.
Когда очередной ряд подходил к концу, плейлист с именитыми композиторами оборвала трель звонка. Долгие секунды Вадим вспоминал, кто такой «Константин Платонов», что тот делал в его списке контактов и какого хрена Вадим вдруг понадобился бывшему однокласснику. Без какого-либо интереса приняв звонок, он параллельно с работой слушал хриплый, прокуренный голос. Однако, чем больше говорил Константин, тем медленнее двигались его руки. В какой-то момент Вадим замер, уставившись в цветные завитушки перед собой, пока всё его тело сотрясала дрожь от холода и страха.
Он не дослушал. Сбросив звонок, начал искать номер Сони, пальцем размазывая раствор по экрану.
— «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позднее…».
Он снова сбросил. Трясущимися руками нашёл номер мамы.
Гудок. А за ним ещё один за другим.
— Алло, — раздалось слишком неожиданно.
— Вы где?! — едва не закричал он в телефон и вздрогнул, осознав, что ответила ему вовсе не мама.
— Здравствуйте. Кем вы приходитесь владелице этого телефона? — напряжённо спросил мужской голос сквозь оглушительный шелест, словно говорил под дождём посреди леса.
— Сын, — не сразу ответил Вадим.
— Меня зовут Сергей Чёрный. Я сотрудник ДПС Республики Адыгея. Мне тяжело это говорить, но ваши родные попали в аварию в трёх километрах от Энема. Девушку отправили в детскую краевую Краснодара в тяжёлом состоянии. Я соболезную, но ваша мать скончалась до приезда скорой и…
Вадим осторожно присел на край ванны, едва ли слушая, что говорил Чёрный.
— Алло! Вадим? Вы меня слышите?
Он оторвал телефон от уха и на блымкнувшем экране открыл уведомления — «мы поехали» было отправлено три часа назад. В детскую краевую на другом конце города его вели и бывший одноклассник, и дпсник. Он снова сбросил звонок и помчался в свою комнату за ключами и курткой.