Стравинский
Шрифт:
Вывод.
Не всегда нужно доверять своему слуху и зрению.
Вот вам еще один постулат агностицизма.
Имейте в виду, агностицизм крайне заразителен. Достаточно и пяти минут пребывания в компании агностика, чтобы самому сделаться законченным агностиком. Даже не почувствуете. И не узнаете. Никогда. И никто не узнает. Однако, как говорится, распишитесь и получите. Так что противопоставление жмурок Юрия Карловича и Сергея Романовича явная поспешность.
Зачем же,
Очень просто – вспомнился Юрий Карлович, вот я его и упомянул.
Мне вспомнился или Ивану Ильичу, одному из учеников, посещавших знаменитые сумерки, не важно. Кто-то из нас вспомнил, следовательно, упоминанию быть.
Выдающийся был человек, Эрдман Юрий Карлович. Близкие звали его «барон». Он из баронов был, Юрий Карлович. Почитайте его дневники-этюды, и сами убедитесь.
А Сергей Романович с его четвергами здесь ни при чём. Скорее всего.
А, может, visa versa,*** как говаривал Игорь Федорович, композитор, отличающийся изумительным сходством с только что упомянутым Иваном Ильичем, психиатром. Даром, что последний – альбинос.
Кто же этот агностик Стравинский, и кто такие его гости? Бывают ли вообще такие агностики и такие гости?
Придумать можно что угодно и кого угодно. И уж если нечто или некто придуман, он непременно уже существует. Персонажи – такая же реальность, что и наши соседи с их запоями и дрелями. А также с их прохудившимися чайниками.
А мог бы я, к примеру, вместо чайниками сказать чайками? А почему нет?
Персонажи – такая же реальность, что и наши соседи с их запоями и дрелями, а также с их чайками.
Пожалуйста.
Сказал. И тут же – нате вам. Будьте любезны, ступайте и выгляните в окно.
Можно и не ходить, и не выглядывать – знакомое по морским путешествиям курлыканье прежде даст о себе знать.
Чайки, прошу любить и жаловать!
С другими пернатыми не спутаешь. Явились тут как тут. Как говорится, не было бабе горя – купила порося.
Обожаю поросят. Уже объявлял. Не важно. Даже хорошо.
Ритм.
Ритм – главное, не уставал повторять Игорь Федорович.
Он о ритме говорил, я – о поросятах. Принцип – один и тот же.
Обожаю поросят. Может быть, даже больше, чем чаек.
А начиналось всё с чая, помните?
Цейлонский со слонами, помните?
У слонов и поросят много общего. Чайки – все же другое. И слоны – другое. Хотя если долго рассматривать слона, а потом резко перевести взгляд на чайник… Только это нужно делать резко.
Видите, что получилось?
Всё и все в этом мире связаны намертво невидимой бечевкой. Как письма из прошлого. Или будущего. Ибо всё возвращается на круги своя.
Однако
Вообще фантазии опасны, доложу я вам. Да, но что мы без фантазий? И кто мы без фантазий? И вообще – кто мы? На каком основании рассуждаем о персонажах в интонации превосходства?
Если откровенно, некоторые, не скажу все, но некоторые из них точно лучше нас. Потому и живут дольше. Значительно дольше. Некоторые вообще не умирают.
Ох уж эта задачка бессмертия! Неразрешимая задачка. Философы веками бьются, что твои мухи о стекло.
Тщетно.
А мы – вот что, мы эту задачку прямо сейчас и решим. Поменяемся местами с персонажами – и вся недолга.
Чего проще, казалось бы? Но только этого нельзя. Ибо несправедливо, коль скоро уже прозвучало – некоторые из них лучше нас. Мы же захотим меняться местами исключительно с хорошими, во всяком случае, благополучными персонажами? Факт. А что делать подлым, сирым и убогим? И здесь, и на том бережке? И потом, совсем не обязательно персонажи захотят меняться с нами местами. Наверняка не захотят, уж я-то их знаю.
Что же делать? Силком тащить прикажете?
Ответ сам напрашивается. Упразднить категории времени и пространства.
Попробовать, конечно, можно. Другое дело, нужно ли? Решать вам.
3. Свинки. Осы
Свинки – не осы.
Хотя, если увеличить ос или уменьшить свинок, сходство найти можно. И те и другие – крепыши, и те, и другие стремятся к местам обитания человека, что часто является причиной их гибели.
Казалось бы, парадокс. Казалось бы, ген опасности уже давно должен был созреть в них, и путешествовать от особи к особи, из поколения в поколение как родимое пятно или косоглазие. Однако, надо же, свинки упорно обнимают солнечные лужи в наших дворах, а осы, вибрируя, карабкаются по окнам, исследуя приметы быта.
Мы-то уверены, что это всё – по глупости. Да что там? Мы даже не задумываемся над побудительными мотивами крылатых и хвостатых своих родичей. А, между тем, в странном поведении зверушек сокрыта глубокая идея…
Смерть привлекательна.
Может быть, сам смысл их существования – напоминание и предостережение нам?
Люди – не осы и не свинки.
Хотя, в контексте нормальной анатомии в случае хрюшек, а в патологической психологии в случае ос, сходство столь разительно, что раньше или позже проблема родства заявит о себе, как говорится, во весь голос. И, в свете всеобщего торжества низких истин, не факт, что человек окажется первым в очереди на Беседу. Даже если у него, скажем, дырка в голове.