Стратегия блицкрига
Шрифт:
Прикидывать, как поведет себя гарнизон Накотаима, когда в городе узнают о появлении под стенами чужого войска, было бесполезно. Нет, ясно, что поднимут по тревоге гарнизон, сгонят жителей города, кого успеют, в крепость, закроют ворота, выставят стрелков на стенах, будут готовить смолу, проверять запасы камней и бревен. Конечно, пошлют гонцов к королю. И будут держать осаду, сколько смогут.
Это все ясно Нурамету. Сперва он думал устроить подставку, пустить полроты к городу, чтобы капитан Ос-Менга бросил свой отряд
По пути к городу небольшие отряды насобирали два десятка повозок. Могли бы и больше, но не хватало лошадей. В поселениях были волы и быки, а вот лошадей нет.
Так вот, добавив к этим двум десяткам еще десять своих, полковник посадил на них две роты. Это был передовой отряд, которому предстояло на максимально возможной скорости проскочить город и ворваться в крепость до того, как там закроют ворота.
Весь расчет строился на том самом факторе внезапности, на том, что стража крепости при всем желании не сумеет вовремя отреагировать на появление чужого войска. Ведь его здесь не ждали и не знали о приближении врага. Как не знали во всем королевстве.
Преподанная посланцами Трапара стратегия молниеносной войны уже показала свою эффективность. А полковник хорошо усвоил урок.
Остальные силы полка – еще две пехотные роты и две роты арбалетчиков вместе с группой подрыва должны были взять город в кольцо и сжимать его, зачищая улицу за улицей.
Удастся план – бой и зачистка займут часа два. Нет – предстоит осада, подкоп под стены и подрыв. А потом штурм. Нурамет был готов и к такому варианту, но надеялся на первый.
На исходные позиции полк вышел еще затемно. Встал на окраине леса в трех верстах от Накотаима, растекся по кустам и оврагам, затих. Подойти незаметно ближе нельзя, слишком много открытых мест, все равно заметят, как ни таись.
Полковник с начальником штаба Мохетогом долго рассматривали окраины города и крепость в подзорные трубы.
Это чудо техники – подарок посланцев Трапара. Они научили хордингов варить стекло и использовать его для того, чтобы видеть далеко. Ничего сложного в трубе не было, но ведь надо придумать такое!
Теперь Нурамет привык, а в первое время таращился на трубу с трепетом. Как и остальные.
– Ручей не помеха, – шепотом говорил Мохетог, – проскочим, не замочив ног. А в городе можем застрять. Повозки точно встанут, если хотя бы один камень или бревно будут на земле. Не объехать.
Полковник молча смотрел на город.
Накотаим возник сравнительно давно, далеко шагнул за стены маленькой крепости, что сперва стояла тут как форпост владений короля. Теперь вокруг холма, где и стояла крепость, много домов в один и два этажа, сараев, подсобных строений, а то и просто навесов.
Улочки узкие и кривые. По таким врагу быстро не пройти, а оборонять
Ловко придумано, просто и надежно.
– Нет, застревать нам здесь нельзя, – продолжал Мохетог. – А то потери будут слишком велики.
Мохетог опустил свою трубу, задел рукавом нагрудный знак различия, тихонько прошипел проклятие. Поправил ромб, покосился на командира.
– От леса идет хорошая дорога. Отряд пойдет вдоль оврага, прикрытый кустарником и неровностью. Когда его заметят, он пройдет половину пути. Спросонья не сразу разберут, кто это и зачем прется. Примут за крестьянский обоз или за торговцев. А потом поздно будет. Как думаешь, майор, – посмотрел на помощника Нурамет, – хватит смелости у горожан встать на пути летящих повозок?
Мохетог растянул губы в хищной улыбке.
– Для этого надо быть воином! Хотя бы по духу. Но в этих местах мужчины давно утратили его. Ведь сюда уже столько зим не приходят враги. Никто не нападает, не бьет топором, не уводит жен и детей, не жжет дворов. Они умеют ковать, ткать, строить, пахать и сеять. Но разучились воевать! Против нас выйдут только воины гарнизона. Но и они не выдержат удара! И потом, их так мало!
– Скоро не будет совсем, майор. Совсем никого!
Нурамет специально называл Мохетога не по имени, а по званию. Знал, что его помощник очень гордится им. Хотя вроде и не так молод, скоро тридцать зим будет.
Специальные звания в армии хордингов ввели посланцы Трапара. Это хороший ход, дополнительный стимул для командного состава и знак отличия.
Званий было не так много. Десятками командовали капралы, ротами и эскадронами – капитаны. Помощники ротных – оруженосцы – были сержантами. Полком командовал полковник, а начальник штаба и заместитель получили звания майоров. Такие же звания были у командиров отдельных отрядов корпусного подчинения – подрыва и диверсионного.
У командиров тыловых подразделений и частей тоже были звания, соответствующие их должностям.
Корпусом командовал генерал. Армией маршал, им стал Бердин. Такой же титул носил князь Аллера, но это было скорее дополнением к его высокой должности.
Знаки различия были двух видов. Нагрудный знак, одеваемый поверх доспехов. Его сделали в виде ромба серого цвета. На ромбе – треугольник, квадрат или прямоугольник. Второй знак – такой же ромб, но на шлеме.
Знаки должны быть хорошо видны издалека, чтобы каждый воин знал, кто перед ним и каков его статус.
Как и ожидал Бердин, введение званий вызвало ажиотаж среди хордингов. Командиры всех рангов с гордостью носили ромбы и охотно отзывались на обращение по званию.