Стратег

Пантелей

Сначала Ричард хотел обшить днище медью, но потом решил, что это излишнее расточительство. Это станет разумным, когда через Атлантику начнут шастать сотни, или даже тысячи таких кораблей, а тот, у которого сильнее обросло днище, чаще всего становился добычей, из-за меньшей скорости и худшей манёвренности. Пока же в океане не ожидалось ничего, кроме штормов, гораздо дешевле было раз в полгода проводить техобслуживание. Точно так же не имело смысла устраивать две орудийные палубы. «Генрих Шампанский» был более двухсот футов в длину, и на второй палубе комфортно вставали по двадцать пушек на борт, и ещё оставалось достаточно места для обитания экипажа из сотни матросов, которые

спали в гамаках, и десятка офицеров, для которых ближе к корме были оборудованы кубрики. Никаких кают и кают-компаний, разумеется, не было. Даже капитан располагался в кубрике, отгороженном от мостика чисто условно. Видно его не было, но слышно ему всё было всё отлично.

На верхней палубе разместили два орудия – погонное и ретирадное, но уже вдвое более крупного калибра. Третья палуба пока была резервом для размещения абордажной команды, десантников, или пассажиров, в зависимости от необходимости. Ну а трюм, он и есть трюм. При водоизмещении, опять, таки, на глазок и плюс-минус лапоть, в тысячу тонн, корабль мог принять в трюм до шестисот тонн груза. Кстати, пора переходить на метрическую систему, но как за неё зацепиться, если нет ни эталонного метра, ни килограмма, Ричард пока не знал.

Достойного противника такому кораблю, даже если его остановит штиль и враги попытаются атаковать неподвижную цель, пока не было.

Это был ещё один «вундерваффе», подложенный английским королём в колею истории. Он облазил весь кораблю от киля до клотика и остался доволен. Как минимум лет десять никто ничего подобного повторить не сможет, а к тому времени в море выйдут уже галеоны. «Генрих Шампанский» проектировался не как военный, а как учебный, или, если повезёт, исследовательский корабль.

– Блистательно, милорд, – оценил результат Ричард, закончив осмотр. – Мы сможем протащить его через Канал Фараонов?

– Не знаю, Сир, тут пробовать надо. Полностью разгрузить и тянуть воловьими упряжками. Осадка в двадцать футов – это не шутка. Придётся тащить брюхом по песку.

– Канал, со временем, попытаемся углубить и расширить, а пока будем разгружать и шаркать брюхом. И волов, и рабов у нас хватает. Пока готовьте команду. Не только экипаж, но и десантников. Пусть для тренировки что-нибудь ограбят, например Крит.

– Я сам пойду, Сир! – глаза Ле Брюна предательски сверкнули, выдавая его радость с потрохами.

– Сами, вы, милорд, пойдёте только тогда, когда у нас не будет хватать без вас дураков. Пока их хватает, озаботьтесь делом. Конечно, дрянь корыто, но для наших целей на ближайшее время вполне сгодится. Устраивайте ещё два стапеля и закладывайте сразу три киля. Что там в них улучшить – подумаем после уже испытаний «Генриха».

В канун Крещения Господня, Филипп де Фальконбридж, сеньор Бейрута вступил в свои новые владения. Перед знаменем императора, Пражский град гостеприимно распахнул свои южные ворота. Ещё на подъезде, Филипп оценил воистину циклопический масштаб укрепления и задумался о природе своих новых подданых. По его подсчётам, естественно, на глазок, было гораздо дешевле перебить всех соседей, чем строить эту положенную на бок вавилонскую башню. Неужели чехи такие трусы?

В Крещение император провёл обряд коронации нового герцога Богемии, принял от него оммаж, а Филипп немедленно объявил о снижении налогов

– По начинанию сразу видно бастарда, – прокомментировал происходящее пленный венгерский король.

Давно привыкший к попрёкам своему происхождению, Филипп от этой реплики только развеселился.

– Вы ошибаетесь, Сир. Налоги многие снижали и до меня, а вот вторую

руку я вам сейчас сломаю, чтобы вы на самом деле поняли – кто такой бастард. А если сразу не поймёте, то ещё и ногу, не поймёте и этого – сломаю вторую. Потом я приду в ваше варварское королевство и продам всех ваших подданых в рабство. А вас, со сломанными руками и ногами посажу на трон в Буду и там оставлю. Одного. Вот так будет вам явлен настоящий бастард моего отца. Да я всего лишь бастард. Львиное Сердце за такою хулу посадил бы вас задницей на муравейник. Но сегодня я являю милость своим новым подданным, и в вашей оценке совершенно не нуждаюсь. Приберегите слова. Они вам ещё понадобятся сидя на муравейнике. Ну? – Филипп впёрся взглядом в переносицу венгерского короля.

– Прошу простить меня, милорд. Больная рука туманит мой разум, – моментально сдал назад Бела, не выдержав этого взгляда.

– Я так сразу и понял, извините меня за излишнюю горячность, Сир, – усмехнулся герцог Богемии.

Вроде сумма в тысячу марок в год и сущая ерунда для Богемии, но герцогский эдикт с этой новостью вызвал у чехов ликование. Тем более, что новый герцог доверил им самим решать, кто больше всего нуждается в послаблении налогового бремени. «Священники, купцы, или мастеровые – это вы уже решайте сами.» Он даже выделил большую половину королевского дворца в Пражском граде для сановней думы, хоть и предупредил, что бесплатно – это на только время. Потом либо стройте себе что-нибудь сами, либо платите аренду.

Крещение отмечали втроём, в малой трапезной. Пражского епископа, бывшего братом изгнанного короля, не пригласили намеренно, установив за ним плотную слежку. Бела тоже решил отлежаться, видать, неловко ему было.

Глава 34

Первым эдиктом графа Савойи было запрещение поселения иудеев на территории графства. Когда Ричард это узнал, у него от удивления чуть не отпала челюсть.

– Ицхак, друг мой, а не повредился ли ты разумом?

– Нет, друг мой, Сир. Разумом повредились все вокруг, кроме меня, – уверенно ответил граф Савойи, глава службы агентурной разведки и диверсионной борьбы, казначей английского короля и крестоносного войска, куратор важнейших проектов и временно исполняющий должность начальника штаба. – Только я один понимаю, что бесплатно ничего давать нельзя, тем более евреям. Доставшееся даром никто не ценит и хуже того, со временем они начнут считать, что получили слишком мало и начнут требовать ещё.

– Это не Бог весть какая мудрость, она и мне известна. Но всё-таки, иудеи же твои единоверцы и соплеменники.

– Так и есть, Сир. Поэтому я их знаю гораздо лучше, чем вы. Много иудеев – значит много проблем. А зачем мне проблемы за мои же деньги? Мне ещё нужно вернуть вам долг и вознаградить графа Лестера за помощь. В общем, не учите меня жить.

– А как-же Заповеди? – усмехнулся Ричард.

– И в какой-же из них сказано, что я должен за свой счёт принимать голодранцев в Савойе?

– Так прямо ни в какой, но общий посыл можно прочитать и между строк. Евреи – избранный народ, а значит должны друг другу помогать.

_ А я что, по вашему, не еврей? Пусть они сначала начнут помогать мне. Потом я решу, кого из них вознаградить. Я теперь царь Иудейский.

– Так таки и царь? – английский король уже едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Напрасно иронизируете, Сир. Я первый коронованный еврей, более чем за тысячу лет. Пусть корона и графская, но у остальных то и такой нет. Я издаю законы, а значит Царь. Место возле Царя нужно заслужить.