Страсти в сентябре

Колесникова Наташа

— Ты чего ухмыляешься, Боря?

— Да так… Значит, о чем это мы толковали?

— О том, что я сегодня еду на Кубань к родителям.

— Да-да-да… Нет проблем. Но поедешь вместе с Самантой.

— Зачем мне твоя Саманта?

Так звали телохранительницу Барсукова, девицу лет двадцати пяти. Тоже блондинка, правда, крашеная, не красавица, но и страхолюдиной не назовешь — невысокая (ноги коротковаты), плотного телосложения, чемпионка Москвы по кикбоксингу. Ей Барсуков доверял больше других своих телохранителей и на все опасные мероприятия ездил

только в ее сопровождении. Другие телохранители тоже присутствовали, но Саманта — главная. Кажется, назвали ее так в честь Саманты Смит, американской девочки, которая написала письмо советскому руководителю и была приглашена в Кремль, как посол мира.

— Ну смотри, Валя, я дам тебе десять тысяч баксов, ты поедешь одна в поезде… За такие деньги и убить могут, и все, что страшно даже предположить, сделать. Не только в поезде, но и в Левобережной. Я не хочу рисковать тобой.

«Ты хочешь следить за мной», — подумала Валентина, но вслух этого не сказала.

— Не нужно мне десять тысяч.

— Нужно. Купишь там тестю с тещей все, что им нужно. Ты уже год не была на родине, мы, конечно, посылаем деньги, но твоим родителям будет приятно, если сама все купишь. А Саманта не только безопасность обеспечит, но и по хозяйству поможет. Да и за рулем она вполне надежна.

— Ты… ты хочешь отправить меня на машине? За полторы тысячи километров?

— Да, поедете на джипе. В станице будешь королевой, да, может, старикам куда нужно съездить, в Плавнинск за покупками или на природу выбраться… Ну прикинь сама, кем ты будешь там, если приедешь на джипе «мерседес»? Да с приличной «зеленью» в кармане, да с Самантой? Я бы и сам поехал, но… ты же хочешь отдохнуть и от меня? Ладно, возражений нет.

Валентина задумалась. Ну да, Саманта нужна, чтобы следить за ней в Левобережной. Это было бы неприятно, если б у нее там любовник имелся… Так нет же никого. А приехать к родителям на джипе да купить им все, что нужно… большой телевизор, новый холодильник, да Господи, мало ли чем можно порадовать пожилых людей, пенсионеров, живущих в станице! И тут Саманта может быть очень кстати. Приятно было представить, как она с родителями будет просто кататься по станице!

— Вот так, значит, решил? — спросила она.

— Валя, мне для тебя ничего не жалко. Любимую машину отдаю, лучшего сотрудника отдаю.

— Она все-таки женщина.

— Для меня — сотрудник. И для тебя тоже. Ты ее босс, на сей счет проинструктирую Саманту.

— Я даже не знаю…

— Да все нормально. Поедете завтра утром, километров восемьсот, думаю, проскочите. На ночь остановитесь в каком-нибудь мотеле, а послезавтра вечером будете в Левобережной. Саманта железная баба, выдержит. А уж как машину водит… мне бы так.

— Хорошо, Боря, я согласна.

— Валя!

Он хотел ее обнять, но жена решительно оттолкнула его ладони:

— Нет, Боря, не надо. Я поеду так, как ты хочешь. Но поеду для того, чтобы понять, чего же я хочу.

— Ладно, Валя. Я не выспался, неважно себя чувствую, не возражаешь, если посплю в спальне?

—

Не возражаю. Мне нужно готовиться к отъезду.

— Спасибо. Только не нужно ничего покупать для родителей здесь, там есть все теперь.

Барсуков допил остывший кофе и пошел в спальню. Валентина задумчиво смотрела ему вслед, пытаясь понять, что означают его чрезмерная забота и вежливость. Прямо как подменили мужа!

Ответ на ее вопрос был простым, как правда. Барсуков понял вдруг, что может потерять эту женщину, свою женщину, действительно любимую. Не пигалицу с длинными ногами, а женщину, которая ему нужна. Вчера она впервые показала свой истинный характер, и он испугался.

Всерьез испугался. Полночи думал об этом и решил, как сделать ее поездку на родину вполне комфортной и безопасной (для него в первую очередь). Саманта, машина, бабки — она поймет и оценит его усилия. Будет там на коне. А кто все это устроил? Так его нужно отблагодарить как следует и держаться за него…

Вроде все правильно решил.

Глава 4

Павел Иванович Луговой смачно поцеловал жену в губы, похлопал ладонью по аппетитным ягодицам.

— Ты сумасшедшая баба, Маринка, — сказал он. — Каждый раз, когда расстаюсь с тобой, прям-таки трудно становится.

— Ох-ох, Паша, не говори ерунды. Чего это тебе трудно? — кокетливо спросила Марина.

— Ну чего, чего… Сама понимаешь. Ты это, без меня тут не дури, поняла?

— Паша, ты сам перестань дурью маяться. У меня дел по горло — постирать, прибраться, обед приготовить, потом ужин… Телевизор тоже хочется посмотреть.

— Ну ладно, все-все, я поехал на работу. Сегодня заключаю важные контракты с плавнинцами и краснодарцами. Солидные сделки! На подходе мужики из Армавира… Жди меня, Маринка.

— Кого ж мне еще ждать? — усмехнулась она. — Ох, Паша, Паша, как был сумасбродом, так и остался.

— Твоим сумасбродом был и остаюсь, — сказал Луговой. — Все, поехал.

Он решительно зашагал к калитке, за которой уже стоял его персональный «мерседес» с водителем Геной. Сел на переднее сиденье, коротко приказал:

— На Ватутина, Гена.

— Зачем, Павел Иванович? — удивился водитель.

— Вопросы тут задаю я. Ты давай жми на педаль, а то уволю к едрене фене!

Гена пожал плечами и погнал «мерседес» в объезд, на параллельную улицу Ватутина.

— Остановись тута, — приказал Луговой.

— Да это ж ваш «план»? — удивился Гена, но машину остановил.

— Не твоего ума дело, понял?

— Не совсем, Павел Иванович. Если вам нужно пройти в сад, могли бы прямо со двора…

— Дурак ты!.. Короче так, сидишь тута и ждешь меня.

— Ясно, — согласился водитель.

Луговой вышел из машины, перемахнул через забор и скрылся за деревьями сада. Гена закурил, усмехнулся, покачал головой.

Мужику пятьдесят пять стукнуло, а он все еще свою бабу ревнует! Выслеживает… У этих богатеев совсем крыша съехала, что ли? Похоже, что так.