Страсть орла

Рейн Елена

— Дерек…

— До встречи, Раина! И не пытайся сбежать, я найду тебя везде, — он пошел к выходу из комнаты.

Девушка продолжала стоять у стены, потом повернулась к окну, чтобы увидеть, как он уходит, но Дерека нигде не было. Странно, он что — растворился? Куда он ушел?

Она с сожалением смотрела на тропинку, не понимая своей грусти, которая стала оседать в ее сердце.

Все дни, что девушка находилась в деревне альфы тажайских лесов, она была постоянно с Юливией. Раина видела: что-то беспокоит ее старшую сестру, но не хотела лезть к

ней со своими вопросами. Может, она не понимала настоящей любви, и грусть испытывали все женщины перед свадьбой?

Юливия всегда была веселой, доброй, отзывчивой, а когда что-то ее волновало, то держала это в себе, чтобы никого не тревожить. Она всегда была добрым ангелом, стараясь для всех, особенно для сестры.

Да и что Раина могла посоветовать Юливии, если сама себя не понимала? За ее веселостью и безмятежностью скрывались грусть и потеря чего-то важного, нужного, но чего? В одиночестве она готова была реветь от сжимающей грудь пустоты.

Девушка старалась убедить себя, что грустит об Алексе, но в душе понимала, что о нем она совсем не вспоминает. Дерек стал врываться в ее сны, нарушая спокойную, счастливую жизнь. Она вспоминала его поцелуи и… хотела вновь испытать это дикое удовольствие. Потом ругала себя за глупость и нелепость желаний, надеясь, что со временем все пройдет.

Виджай полностью поправился и стал тенью ходить за девушкой, стараясь во всем угодить. Он любил Раину, но девушке это было не нужно, поэтому он решил стать незаменимым для нее… пусть пока другом… ведь с чего-то нужно начинать их общение.

Дни летели, как часы, и настал день свадьбы, которую по обычаям прайда назначили на вечер. Две сестры собирались на озеро, не зная, что этот поход кардинально изменит их судьбы, и они никогда не смогут вернуться к прежней жизни.

ГЛАВА 7

Дерек смотрел с непониманием на лежащую на земле девушку, которую он оставил у альфы Тажайских лесов. От ужаса и страха она потеряла сознание, когда на нее напала змея. Какого черта она тут делает?

Он взглянул на разорванную змею и ужаснулся мысли, что она могла бы сделать с Раиной, если бы он не учуял знакомый аромат. Мужчина от злости сжал кулаки и посмотрел на своего непутевого друга, предателя их стаи.

— Что здесь делает Раина? — рявкнул он.

Олаф посмотрел на вождя и понял, что последствия кражи девушки будут катастрофическими, так как Дерек знает похищенную деву.

— Она моя истинная пара! — сказал он единственное, что можно было сказать в свое оправдание.

— Ты лжешь, Олаф. Она не может быть твоей парой, — прошипел разъяренный мужчина.

— Почему? Она согласилась быть моей невестой!

— Какой невестой? Ей шестнадцать лет.

— А мне тогда пятнадцать! — с возмущением ответил Олаф. — Я прекрасно слышал, как она говорила сестре, что дипломированный журналист. Значит, ей уж давно не шестнадцать лет…

— Проклятье. Вот же зараза. Обманула меня! — со злостью сказал мужчина, проклиная возникшие

проблемы с ястребами, которым надоело жить мирно и захотелось власти над кастами.

— Вы знакомы? — осведомился светловолосый мужчина.

— Да, мы знакомы. Мой орел признал Раину своей парой, но она обманула меня, за что получит наказание. И ты, что посмел рисковать ее жизнью. Ты кем себя возомнил? Ты отлично знаешь наши законы и правила, но опять нарушил их!

— Ты не смеешь наказывать девушку. Она моя пара. Да, я знаю законы, и что мне грозит изгнание, если женщина была против. Но Раина ответила согласием.

— Я не верю тебе. Каждое твое слово — ложь. Когда девушка очнется, я расспрошу ее. Хотя эта обманщица говорит только то, что ей выгодно. И ты… Учти, ты будешь изгнан за то, что вновь нарушил наши законы.

— Ты помешан на них! — с обвинением крикнул Олаф.

— Да, я помешан на нашей защите, но лишь потому, что благодаря им мы до сих пор живы. Если мы будем уподобляться тебе, таская женщин, которые против орзиции, обрекая их на принудительное житье с нами во избежание огласки, то мы все погибнем. Зачем ты это делаешь? Они ненавидят нас и постоянно сбегают, и все потому, что у тебя вместо мозгов работает член.

— Это было давно…

— После побега очередной девчонки я тебя предупредил: следующий твой аналогичный поступок, и ты уходишь от нас. Нам не нужен глупец, который свой член ставит выше стаи.

— Нет, она — моя пара! — закричал Олаф, осознавая свое положение, которое не сулило ему ничего хорошего.

— Ты лжешь!!! Я чувствую девушку своим телом и душой. Мой орел рвет и мечет от того, что ты смеешь предъявлять на нее права.

— Но это правда. Она добровольно согласилась.

— Запомни, Олаф, что бы она ни сказала, ты не смеешь к ней прикасаться. Никак. Ты понял?

— Она моя пара! — закричал Олаф.

— Ты лжешь, беспокоясь за свою шкуру. Нам нереально выжить в одиночку, вот и выкручиваешься.

— Так почему ты хочешь выкинуть меня из родной стаи? Ведь раньше мы были лучшими друзьями.

— Друзья… Только поэтому я прощал тебя два раза, надеясь, что в твоей голове появится разум, и ты перестанешь таскать в стаю краденых женщин. А сейчас все, мое терпение закончилось. Последний раз, когда я улетал по делам, невольница сбежала, о нас стали говорить медведи и львы, потому что она из этих прайдов. И все благодаря твоей тупости. Ты даже не смог поймать девчонку, наплевав на нашу защиту.

— Была ночь, а она львица, — пытался оправдаться мужчина.

— Она женщина, которая по силе не может сравниться с тобой, сильным орлом.

— Черт возьми, Дерек, я знаю, что виноват.

— Виноват? Да из-за тебя на нашем материке оборотни теперь в полной уверенности, что мы живы. Ты подставил не только нашу стаю, но и другие. И ты хочешь, чтобы я закрыл глаза на это?

— Хорошо. Если это так, и она не моя пара, то можешь выкинуть меня на смерть, так как ты прав, ни одна стая меня не возьмет, считая предателем.