Страсть и судьба

Гротхаус Хизер

На краю ямы снова появилась Джоан. В руке у нее был зажат свиток пергамента. Развязывая ленточку, она заговорила:

— Ты правильно не доверяла ему. Он самый настоящий негодяй, и ты, в отличие от меня, никогда не смогла бы смириться с его развязным поведением… Где же это? — Она искала какой-то текст. — Так… ага… вот оно! «Я знаю, ты скажешь, что Оливер недостоин такой невесты, как моя сестра, и что его поведение скомпрометирует ее, но должна заверить тебя в том, что Сесили гораздо крепче по своей натуре, чем это может показаться. Поскольку ты не позволишь ему жениться на Джоан Барлег, я настаиваю на том, чтобы

мы вернулись к обсуждению помолвки между Оливером и Сесили, хотя этот вопрос уже не раз обсуждался нашими семьями много лет назад. Оливер — твой наследник, Сесили — моя наследница. Если со мной что-то случится, Фолстоу окажется в их надежных супружеских руках».

Стоя по щиколотку в скользкой холодной грязи, Сесили с изумлением смотрела на Джоан Барлег.

Сибилла. Сибилла уговаривала Огаста согласиться на помолвку между ней и Оливером?

Джоан тоже посмотрела на Сесили и недоуменно приподняла брови.

— Хм… это интересно. Похоже, ты и впрямь ничего об этом не знала.

Сесили отрицательно покачала головой.

— Впрочем, это не имеет никакого значения. — Джоан взмахнула пергаментными листами. — Огаст категорически отказывался от этой идеи, пока они с твоей сестрой не пришли к другому соглашению.

— Какому?

Джоан хитро улыбнулась и… швырнула листы пергамента в яму. Покачиваясь из стороны в сторону, они, подобно чайкам, спланировали в грязь. Пошатываясь от слабости, Сесили шагнула к ним и принялась торопливо подбирать, чтобы липкая грязная влага не поглотила их.

— Это то, что искала моя сестра? — спросила она, задыхаясь. — Письма, которые ты украла у Огаста?

— Да, Сибилла кое-что искала у Огаста. Я тоже это искала. Но никто из них не добился успеха, хотя эти письма только усилили мои подозрения и укрепили мою решимость. Кстати, я не считаю, что с моей стороны это была кража. Скорее, своего рода вознаграждение за мои труды. Я до сих пор не понимаю, что заставило Сибиллу подозревать меня, ведь все остальные считают меня простоватой и недалекой, неспособной на хитрость. Огаст скорее отдал бы свою жизнь, чем позволил Сибилле узнать о том, что пользовался мною словно шлюхой, когда она поссорилась с ним и перестала пускать в свою постель.

— Я уверена, он не принуждал тебя к этому, — сухо заметила Сесили. За последний час весь ее мир перевернулся.

— Ага, — хихикнула Джоан и лукаво подмигнула Сесили.

— Ты что, надеялась, что Огаст женится на тебе?

— Разумеется, нет. Я просто хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным мне, особенно после того, как мне стали известны его планы. Мне нужен был Оливер, я хотела стать его женой. Они оба предали меня. Сибилла тоже предала меня.

— Значит, ты собиралась шантажировать его, — высказала догадку Сесили, — но вместо этого просто убила, так? Это ты убила Огаста.

— Ничего подобного. Я уже не раз говорила тебе об этом, и это чистая правда. Огаста сбросил его конь, испугавшийся вылетевших из-под копыт птиц. Мне сразу стало понятно, что он сломал себе шею или спину, потому что совсем не мог двигаться.

— Так ты была вместе с ним, — поняла Сесили.

— Да, но он не знал, что я следую за ним. Я не убивала его.

— Ты просто оставила его умирать, — с трудом сглотнула Сесили.

— Да. Именно так я поступлю и с тобой.

— Но почему, Джоан? Почему?

— Когда

все это случилось, он ехал к твоей сестре, собираясь в качестве сюрприза согласиться с ее идеей обручить тебя с Оливером, — ответила Джоан с улыбкой, от которой у Сесили застыла кровь в жилах. — В тот день с ним должен был поехать и Оливер. Огаст собирался рассказать ему об их с Сибиллой намерении обручить тебя с ним. Но Оливер опоздал, отчего так и не узнал в тот день эту радостную новость… Когда Огаст упал с коня, я тут же подбежала к нему. Увидев всю тяжесть полученных им травм, я поняла, что мне представился превосходный случай. Если Огаст умрет, Оливер в горе вернется ко мне и сделает меня наконец своей законной супругой в благодарность за любовь и поддержку. Больше я никогда не узнаю страх нищеты, не испытаю стыд за свою бедную семью.

— Но ведь он все равно не женился бы на тебе! — возразила Сесили.

— Откуда ты знаешь? — огрызнулась Джоан, теряя самообладание и сжимая кулаки. — Теперь этого никогда не будет, и все из-за тебя! — Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. — Раз уж я не смогу стать его женой, то и ему не видать тебя как своих ушей, хоть он и боготворит тебя.

— Джоан, — взмолилась Сесили, — помоги мне выбраться отсюда, и мы вместе поедем в Хэллоушир. Я рассталась с Оливером навсегда… судя по всему, у нас с ним ничего не получится.

— Браво, Святая Сесили! — захлопала в ладоши Джоан. — Извини, но я не стану помогать тебе. Я отлично знаю Оливера. Стоит ему только узнать, что ты носишь под сердцем его ребенка, он выкрадет тебя из аббатства и заставит выйти за него замуж. Он всегда добивается своего. Я не смогу жить, зная, что вы женаты и владеете двумя поместьями — Белмонт и Фолстоу.

— О чем ты говоришь, Джоан? Фолстоу принадлежит Сибилле!

Джоан ответила не сразу:

— Когда-то я хотела быть такой, как ты — милосердной, мягкой, добросердечной. Наверное, тогда Оливер полюбил бы меня, как полюбил тебя. Но я ошибалась! Ты ничуть не отличаешься от меня. По крайней мере, он никогда не овладевал мной в пьяном виде да еще на грязной земле.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Постой! — закричала Сесили. — Куда же ты?

Джоан остановилась и медленно повернулась к ней со странной улыбкой на лице.

— Я же сказала тебе. Я еду в Хэллоушир. Я слышала, там может найти надежное убежище даже преступник, которого не достанет даже король. Никогда.

— Не оставляй меня здесь, Джоан! — взмолилась Сесили.

— Спасибо за лошадей, — снова улыбнулась блондинка, потом повернулась и исчезла.

— Джоан! — закричала Сесили. — Джоан!

Через несколько секунд она услышала быстро удалявшийся приглушенный топот копыт.

Наступила мертвая тишина.

Глава 24

Оливер что есть мочи гнал своего коня, но добрался до Фолстоу лишь ближе к вечеру. Ворота замка были еще открыты, и стража, узнав лорда Белкота, незамедлительно пропустила его во внутренний двор. Если бы солдаты знали, что у него на уме, они бы скорее всего стали в него стрелять.

Разгневанный до предела, он был готов убить Сибиллу Фокс. Горечь унижения жгла его сердце. Неужели никто не посчитал должным сообщить ему обо всем? Даже его собственный брат решил, что он недостоин знать правду?