Страсть и судьба

Гротхаус Хизер

В его ушах звучали слова Сесили: «Я тоже… выхожу замуж… Ваша репутация действительно давала повод скомпрометировать меня… Я ценю его выше всех прочих мужчин».

Оливер ударил здоровым плечом в запертую дверь и на миг замер, упершись лбом в деревянную поверхность и прикрыв глаза. Потом ударил по двери кулаком и снова пошел по коридору.

— Сибилла!

Он дернул за ручку следующей двери. Черт возьми! Сколько же в этом замке комнат? Повернувшись к двери спиной, он дважды ударил в нее ногой.

— Вы что-то ищете, лорд

Оливер? — раздался рядом старческий голос.

Грейвс! Замечательно!

Дворецкий стоял у двери соседней комнаты с таким видом, словно всю жизнь ждал здесь появления Оливера.

— Где она, Грейвс? — рявкнул он.

— О ком вы спрашиваете, милорд? — не моргнув глазом, отозвался дворецкий.

— Черт побери! Ты отлично знаешь, о ком я спрашиваю! Где Сибилла? — угрожающе шагнул к нему Оливер.

— Разве миледи не сообщила, куда идет? — с притворным удивлением поинтересовался Грейвс.

— Хватит с меня твоего ехидства и всяких фокусов! Сейчас же говори, где комната леди Джоан, чтобы я мог переговорить с миледи, не то лежать твоему трупу на каменном полу этого коридора!

Грейвс понимающе кивнул:

Не позволит ли мне милорд сопроводить его напрямую к миледи?

— Позволит, черт побери!

Дворецкий едва заметно улыбнулся и поднял левую руку. Прежде чем Оливер успел понять, что происходит, Грейвс коснулся двумя пальцами его правой руки на перевязи чуть выше локтя.

В ту же секунду Оливер перестал дышать от пронзившей его выздоравливающее плечо адской боли. У него подогнулись колени, и он не упал только благодаря тому, что старый дворецкий повел его по коридору, крепко держа за локоть.

— От… пусти! — прохрипел Оливер.

Грейвс с сомнением покачал головой:

— Вы же не хотите заблудиться, милорд, не так ли?

— Грейвс!.. Моя рука…

— Что с вашей рукой, милорд?

— Она же… сломана! — простонал Оливер.

Старик остановился перед очередной безликой дверью, но локоть Оливера из своих крючковатых пальцев все же не выпустил.

— Провести вас с миледи?

— Нет. Отпусти руку…

Грейвс дважды постучал в дверь и открыл ее, пропуская господина вперед. Как только дворецкий отпустил руку Оливера, тот чуть не вскрикнул от мгновенной вспышки боли, которая, впрочем, сразу же утихла. Он резко развернулся в сторону Грейвса, но дверь уже закрылась. Повернувшись, он увидел большую кровать под пологом посередине комнаты, на которой спиной к нему полулежала на боку Джоан Барлег. В самом дальнем углу присела на край кровати Сибилла Фокс.

— Я убью этого вашего старого негодяя Грейвса! — гневно проговорил Оливер.

— Я бы на вашем месте, лорд Белкот, — холодно парировала Сибилла, — относилась к Грейвсу с большим вниманием и осторожностью. Да, он стар, но его возраст следует рассматривать как источник жизненного опыта и мудрости, а не как помеху исполнению обязанностей. — Она взглянула на лицо Оливера. — Если вам вздумается

снова обидеть его, разбитые губы станут самой маленькой вашей неприятностью, причем ему не понадобится и пальцем шевельнуть, чтобы заставить вас повиноваться.

Оливер понял, что она намекает на его распухшую верхнюю губу.

— Это не Грейвс, — сказал он, трогая разбитую нижнюю губу, — это сделал тот ублюдок, Джон Грей.

Тонкие брови Сибиллы удивленно приподнялись.

— Поразительно! Впрочем, я уверена, вы заслужили большего.

Приподнявшись на локте, Джоан через плечо взглянула на Оливера:

— Ты пришел просить прошения, Оливер?

— Нет, Джоан, не для этого. — Он опустил руку. — Я пришел сообщить нашей гостеприимнейшей хозяйке, что сегодня же вечером уезжаю из Фолстоу, поэтому тебе придется обойтись только ее извинениями за все обиды, нанесенные тебе под ее кровом. В любом случае все они ее рук дело.

Сибилла нахмурилась, услышав эти слова.

— Ты уезжаешь? — прошептала Джоан, садясь на кровати.

— Уезжаю, — подтвердил Оливер. — Я сыт по горло ложью.

— Ложью? — недоуменно переспросила Джоан, переводя взгляд с Оливера на Сибиллу и обратно. — О чем ты говоришь? Чьим обманом?

— Спроси об этом нашу гостеприимную хозяйку, — ответил он, указывая на Сибиллу, — потому что я и сам не вполне понимаю, что здесь происходит.

— Лорд Белкот, — с нажимом произнесла Сибилла, — вы приняли все слишком близко к сердцу. Ваша реакция чрезмерно острая. Кроме того, вы еще недостаточно здоровы, чтобы покинуть тот благословенный рай, каким был для вас Фолстоу все это время.

— Благословенный рай? — воскликнул Оливер, словно ужаленный. — Все это на вашей совести, Сибилла. Коварная ведьма! Да покарает вас Господь! Из-за вас я потерял то единственное, чего по-настоящему хотел в этой жизни.

Сибилла молчала, сурово глядя на Оливера, в отличие от Джоан, которая тут же встрепенулась, соскочила с кровати и остановилась в нерешительности.

— Что ты имеешь в виду, Оливер? Ты же не хочешь сказать, что… Я сейчас соберу вещи и поеду с тобой, да?

— Нет, ни за что на свете, — отрезал он. — Еще в день бала я сказал тебе, что не имею намерения жениться на тебе. Мои намерения не изменились.

— Оливер! — предостерегающе произнесла Сибилла.

— Но ведь ты… ты сделал мне предложение! — с нервным смешком воскликнула Джоан. — Мы помолвлены!

Оливер молча повернулся, намереваясь выйти из комнаты, но слова Джоан Барлег заставили его остановиться.

— Это все из-за леди Сесили, не так ли? — тихо сказала она. — Ты влюбился в нее.

Он застыл на месте, не поворачивая головы.

— В этом нет ничего страшного, Оливер, — продолжала Джоан неуверенным и жалобным голосом, — если ты в нее влюблен… Она была… твоей сиделкой. Мужчины часто питают нежные чувства к тем, кто заботится о них в болезни, и…