Страсть и судьба
Шрифт:
Сесили обошла вокруг кровати, двигаясь словно во сне, не вполне уверенная в правильности своих действий, но все же подчиняясь Оливеру, и осторожно присела на краешек матраса.
— Сядь поглубже, — вздохнул он, закатывая глаза. — Сядь нормально, все самое страшное уже случилось.
Я же не могу лишить тебя девственности дважды.
Сесили послушно придвинулась ближе.
— Почему ты согласилась на интимную близость со мной позавчера? — спросил Оливер.
Именно этим вопросом она задавалась все эти дни и ночи, поэтому он ее
— Я чувствовала себя страшно одинокой, — помедлив, ответила она, — и наверное, испуганной. Настало время принять окончательное и бесповоротное решение относительно ухода в монастырь. Наверное, я сильно перенервничала.
И зачем она говорит все это ему? Разве он понимает что-нибудь, кроме похоти и охотничьего азарта?
— Я думаю, в монастыре тебе не место, — неожиданно сказал Оливер.
— Почему? — удивилась она, широко раскрыв глаза.
— Если бы ты действительно хотела жить в монастыре, ты бы сделала это давно, вскоре после смерти матери, — тихо пояснил он. — Все это время ты чего-то ждала. Возможно, какого-то знака судьбы.
Он замолчал, пальцами левой ладони касаясь ее бедра сквозь складки платья. Сесили невольно посмотрела на его ладонь.
— Может, я и есть знак судьбы? — тихо спросил он.
— Ты только не обижайся, Оливер, но мне кажется, ты был для меня всего лишь удобным способом взбунтоваться против судьбы. Я так и не приняла окончательного решения относительно Хэллоуширского аббатства. Ночь, проведенная с тобой, ничего не изменила.
Она изменила решительно все!
— Дай мне время, — попросил ее Оливер.
У Сесили остановилось сердце. Что он хочет этим сказать?
— Время? Для чего?
— Чтобы убедить тебя в том, что твое место совсем не в монастыре. Между нами что-то есть. Что-то очень серьезное. Как иначе объяснить, что мы оба, такие разные на первый взгляд, испытываем друг к другу такое сильное влечение? Я видел, какой женщиной ты можешь быть, хочешь быть. Просто нужно, чтобы тебе кто-то в этом помог.
Сесили грустно усмехнулась.
Но лицо Оливера сохраняло серьезность.
— Возможно, одной ночи со мной было недостаточно, чтобы переубедить тебя, но со мной действительно что-то случилось. Я уже совсем не тот, что прежде, и мне даже жаль, что я так изменился. Но дороги назад нет. Я хочу быть с тобой.
— Это какое-то безумие! — беззвучно рассмеялась Сесили. — Оливер, что скажут люди?
— Мне плевать, что они скажут, — выпалил он.
— Это потому, что для тебя важна не я, а победа надо мной, — возразила она, не в силах поверить в искренность его слов. — То ночное происшествие было всего лишь случайностью, а теперь ты хочешь, чтобы оно повторилось уже по твоему желанию и сценарию. Вот и все! Как только новизна Святой Сесили пропадет, ты бросишь меня, как всегда делал это с другими женщинами.
Оливер слегка поморщился и энергично покачал головой:
— Нет, я так не думаю. Позволь мне хотя бы стать твоим другом. Возможно, к тому
— Это невозможно, Оливер, и ты сам знаешь почему, — сказала Сесили, и ее слова даже ей самой показались слишком строгими, даже суровыми.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Просвети меня.
— Джоан, — коротко выдохнула она.
— Какая еще Джоан? — изумился он.
— Джоан Барлег, — отчетливо произнесла она. — Женщина, на которой ты собираешься жениться.
— Я вовсе не собираюсь жениться на Джоан Барлег! С чего ты это взяла?
— Сама Джоан Барлег сказала мне об этом, — поджала губы Сесили.
— Но я не делал ей предложения! И даже наоборот, в последнюю нашу встречу я сказал ей, что не женюсь на ней! Я разорвал с ней отношения еще до того, как вспомнил, что именно произошло между мной и тобой в ту ночь в развалинах крепости.
Сесили в изумлении уставилась на Оливера. Значит, он не собирается жениться на Джоан?
— Но почему? — вырвалось у нее.
— Почему? — переспросил он и сконфуженно отвел взгляд в сторону. — Потому что это не входит в мои планы.
— Понятно, — пробормотала она, опуская глаза.
— Постой, я не то хотел сказать, — поспешно проговорил Оливер. — Я имел в виду…
— Не надо ничего объяснять, — перебила его Сесили. — Если женитьба не входит в твои планы, это твое дело. Видишь, мы с тобой все-таки очень разные…
— Сесили…
— И даже если ты говоришь, что не собираешься жениться, Джоан Барлег почему-то совершенно уверена, что…
— Сесили!
— Что? — сердито спросила она, не глядя на него.
— Сесили… — тихо и чуть хрипло произнес он.
В комнате наступила тишина. Не выдержав напряжения, Сесили неохотно подняла голову и посмотрела в глаза Оливера.
— Поцелуй меня, — прошептал он.
Ей так хотелось, чтобы все сказанное Оливером было правдой. И то, что они могут быть совершенно новыми людьми, и то, что они могут заново начать отношения с чистого листа. Он смотрел на нее так призывно пронзительно, что у нее останавливалось сердце и перехватывало дыхание. Это было сладостное мучение, лишавшее ее самообладания, воли и трезвого рассудка.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Если ты меня не поцелуешь, я умру.
Эти слова стали для нее последней каплей. Словно зачарованная, она медленно наклонилась к нему. Сближение губ показалось ему вечностью. Сесили медленно вдыхала запах мужчины, к которому примешивался тонкий аромат хорошего мыла… Он поднял голову навстречу ей, их полуоткрытые губы едва соприкоснулись, и Сесили тут же отодвинулась назад.
— Еще, — прошептал он, — прошу тебя…
Она снова наклонилась к нему, и на этот раз их поцелуй получился долгим и страстным. Когда Сесили попыталась отодвинуться, Оливер приподнялся вслед за ней, не отпуская ее, продолжал со всем пылом страсти впиваться в ее уста, и Сесили сдалась…