Страсть ей к лицу
Шрифт:
Джулиана покачала головой:
— Просто жизнь была бы намного проще, если бы Талия в него влюбилась.
— Только не говори, что была бы счастлива, если бы твоя сестра вышла за распутника Ормсби!
— Я бы перевернула небо и землю, но не дала бы этому случиться! — яростно прошипела Джулиана. — Ты прав — он распутник и развратник! Нет! Я никогда бы не хотела видеть Талию женой маркиза Ормсби!
— Но разве у нас есть выбор? Все козыри у него! Если я не откажу Касуэллу, Ормсби отдаст ему письма или сделает их достоянием гласности. Так или иначе, счастье твоей сестры будет разрушено. И репутация тоже.
В глазах отца застыло
Талия никогда не выйдет за Ормсби, в этом Джулиана была уверена. Но Ормсби вполне способен отомстить сестре, если она откажется стать его женой. Факт остается фактом — пока маркиз хранит эти письма, будущее Талии в его руках.
— Что нам теперь делать? — спросил Керквуд у дочери.
— Нужно получить эти письма, — заявила Джулиана с большей уверенностью, чем испытывала.
— Как? — вскричал отец.
Джулиана встала и расправила платье.
— Понятия не имею. Но уверена, что придумаю что-нибудь. — Она бодро улыбнулась. — Пока мы бессильны, а поэтому предлагаю следовать намеченному плану и вернуться домой в конце недели. Не забывай, миссис Тилли, ее дочь и Кроули с дочерью собираются навестить нас в Керквуде. Приехав домой, мы немедленно станем готовиться к приему гостей. Первыми могут прибыть Касуэлл и его друзья, мистер Бронсон и лорд Хартли. Не успеем оглянуться, как наш бедный старый домик затрещит по всем швам.
— Но... — попытался возразить отец.
Однако Джулиана решительно продолжила:
— Сейчас мы никак не можем выкрасть письма, и я понимаю, как это неприятно. Но если мы покажемся на людях с вытянутыми лицами или неожиданно изменим планы, все поймут, что дело неладно. — Она перевела дыхание. — Касуэллу придется набраться терпения и не сообщать всему миру о предстоящей свадьбе с Талией. Если же он будет упорствовать, мы сделаем все, чтобы оттянуть объявление о помолвке. Уверена, рано или поздно я найду способ раздобыть эти письма. — Джулиана поцеловала отца в лоб. — Не волнуйся, папа, я обо всем позабочусь.
— Спасибо, — пробормотал отец и ворчливо добавил: — Знаю, я не должен был взваливать это на твои плечи, и будь я мужчиной, вызвал бы Ормсби на дуэль.
— Только посмей! — встревожилась Джулиана, живо представив, как отец, получивший пулю от врага, медленно опускается на землю.
— Ничего такого я не сделаю, — устало улыбнулся он. — Говорят, Ормсби превосходно стреляет. И если я буду с ним драться, меня ждет верная гибель. — Лицо его вдруг стало жестким и решительным. — Но я с радостью пошел бы на смерть, если б знал, что это спасет кого-то из вас. Ты ведь знаешь, это, Джули, верно? Я сделаю все, что в моей власти, лишь бы спасти вас.
Джулиана улыбнулась дрожащими губами.
— Знаю, но не воображай, будто твоя смерть от руки Ормсби чему-то
Убедившись, что отец серьезно о дуэли не думает, Джулиана уже спокойнее сказала:
—Предоставь все мне. Вот увидишь, я все сделаю.
Только сейчас она заметила, что эта поездка в Лондон и волнения из-за будущего Талии еще больше состарили отца. Он выглядел осунувшимся и бледным. Застенчивый, скромный человек, привыкший к тихой, размеренной жизни в деревне, здесь, в большом и шумном городе, он был явно не на месте. Весь его мир вращался вокруг двух дочерей и Керквуда, и Джулиана знала, что он жестоко страдает из-за собственной неспособности разделаться с угрозой счастью Талии.
Пока была жива миссис Керквуд, она защищала и баловала своего высокого, неуклюжего мужа и обожала дочерей. Все они были счастливой семьей. Миссис Джулиет Керквуд жизнерадостно вела дом и принимала самые важные в жизни домашних решения. Мистер Керквуд с радостью передоверил все в руки жены, а сам все время проводил в библиотеке, за книгами и письмами, или разгуливал по поместью, восхищаясь переменами, произведенными его энергичной женой.
К всеобщему потрясению, именно крепкая, здоровая миссис Керквуд умерла от легочной инфекции, распространившейся по всей округе, когда Джулиане было семнадцать, а Талии едва исполнилось восемь. Смерть ее опечалила многих, но особенно мистера Керквуда, и он несколько месяцев бродил по дому и двору, как привидение, словно был не в силах осознать тяжесть трагедии, ударившей по всему семейству.
Джулиана вдруг поняла, что он так и не оправился после смерти их матери. Она и сама невыносимо скучала по ней. И по сей день ожидала, что дверь вот-вот откроется и в комнату ворвется мать, улыбающаяся и гордая очередной победой над сорняками в саду или над занудой управляющим.
Сейчас еще больше, чем всегда, Джулиана жалела о том, что уверенная, спокойная рука матери больше не управляет их жизнями. Мать знала бы, как укротить Ормсби, не стала бы терпеть его угрозы, надрала бы ему уши и отослала бы прочь, как провинившегося школьника.
Джулиану терзали угрызения совести. Мать вообще не допустила бы такой ситуации. Немедленно бы поняла, что задумал Ормсби. Сосед или нет, маркиз или нет, она мгновенно положила бы конец его ухаживаниям.
Сердце Джулианы болезненно сжалось. Ей следовало бы лучше воспитывать Талию, предупреждать ее о возможных опасностях, следить за ней более пристально.
А вот мама нашла бы способ перехитрить Ормсби. Ничего! И она тоже найдет. Обязательно найдет!
— Я отыщу способ обезопасить нас. Будь уверен! — прошептала Джулиана, вскинув подбородок. — Талия выйдет за своего графа, и мы побьем Ормсби в его же игре!
Улыбка тронула четко очерченные губы мистера Керквуда.
— Ты сейчас так похожа на мать: Она всегда была уверена, что преодолеет любые трудности!
Проглотив ком в горле, Джулиана снова коснулась губами отцовского лба и объявила:
— В таком случае мы просто обязаны следовать примеру мамы, не так ли? Она не позволила бы Ормсби одолеть нас. И мы не позволим.
Джулиана побрела на верхний этаж. Она очень устала. Предстоящий разговор с Талией совсем не радовал. Не то чтобы сестра упрекала ее или винила за сегодняшнюю неудачу, нет! Но вид ее прелестного лица, искаженного отчаянием, огромных глаз, наполненных слезами, горькие рыдания разорвут сердце Джулианы. Никто не винил себя больше, чем Талия. Никто не страдал сильнее.