Страшна, как смерть

Степанова Елена

Студентка 3-я: Если они подобны тебе, то как же это возможно?

Артемида: Демон мгновения есть, роковая страшная сила, в жизни людей случайность – божество отдельного мига. И благодетельным миг тот бывает, но чаще – зловещим, и жестоким потом его человек нарекает. (помолчав) Была в свите моей нимфа Каллисто, из всех (растягивая слово при произношении) прекраснейшая, вместе мы все охотились, потом отдыхали, купались, пищу вкушали, общались легко, беззаботно. Но однажды заметила я, что фигура Каллисто стала иною:

стан её стройный был искажён, стала тяжёлой она, бремя такое бывает у женщин лишь после связи с мужчиной. В гневе, что смела она тайком мужчину познать, что связь от меня эту скрыла, целомудрие утратив своё, что по-прежнему в свите моей была средь невиннейших дев, их развращая, я превратила Каллисто в медведицу.

Студентка 3-я (в ужасе): В медведицу?!

Артемида: Гнев был мой страшен. Медведица с рёвом скрыться пыталась, но от моей же стрелы рухнула наземь она.

Студентка 3-я (ошеломлённая): Ты убила её?.. А кто же был тот мужчина, что соблазнил Каллисто? Его ты не пыталась наказать?!

Артемида: Слышу упрёк я в этих словах, и горько мне слышать. Я б и желала его наказать, да то невозможно.

Студентка 3-я: Ты же богиня!

Артемида (гневно): А он тоже бог! Гневалась я на Каллисто, что невинность утратила, гневалась я и на Зевса за любовь к деве Каллисто!

Студентка 3-я (с возмущением): Опять Зевс!

Артемида: Так возмутило меня, что он принял мой облик, чтобы Каллисто ему не противилась… Но не в силах моих наказать отца своего, Громовержца.

Студентка 3-я: Он принял твой облик?! (помолчав) Бедная Каллисто… Ты слишком сурова, богиня.

Артемида: Да, я сурова. Люди меня называют медвежьей богиней, убийцей, но ещё и защитницей, и охранительницей, дарующей лёгкую смерть. Строго слежу за порядком, за тем, чтоб обычаи все соблюдались, а к нарушителям я беспощадна.

Студентка 3-я: Но ты наказываешь только женщин?

Артемида: Нет, вовсе нет, немало от моих стрел пострадало мужчин. Как-то охотник один молодой, Актеон его звали, подсмотрел омовенье моё. Я после охоты купалась с нимфами свиты своей. Никто дотоле из смертных не видел моей наготы. Вдруг в кустах чужака увидала, вскрикнула я от досады – так ненавистны мне все, кто покой мой посмеет тревожить. Превратила его я в оленя, помчался прочь Актеон, а за ним его же собаки. В обличье оленя они его не узнали. Долго длилась погоня, но всё же псы настигли его и на клочки растерзали.

Студентка 3-я: И ты так спокойно об этом говоришь…

Артемида (холодно-враждебно): Так будет наказан всякий, кто посмеет нарушить порядок. Ты разве не знаешь, что мир существует, пока есть в нём порядок, пока чтутся законы?

Студентка 3-я: Ну, я… Мне трудно с тобой спорить.

Артемида: Вот и не спорь, лучше следуй установленьям. А если хочешь моего покровительства, оставайся девой невинною, чистою.

Студентка 3-я: Я подумаю.

Артемида:

Я презираю любовь и тем, кто её презирает, как я, всегда помогаю.

Студентка 3-я: А есть такие?

Артемида: Встречаются. Был Ипполит, сын Тесея. Больше всех из богов почитал он меня, и в искусстве охоты никто не мог его превзойти, он своры по зверю гонял со мною рядом, сообществом божественным почтён, не видя лика моего, но голос слыша.

Студентка 3-я: И он был счастлив?

Артемида (довольная): Да, он счастлив был с своими спутниками. После игр стремительных со зверем они спешили к статуе моей и прославляли хором Деву-владычицу, сильную Зевсову дочь. Клали они на алтарь цветы, воспевая девственно-чистую Деву небесную, стрелы носящую. Когда же охотники расходились, Ипполит гирляндой полевых цветов украшал подножие статуи, и этот венок был мне дороже бесценных даров. Юноша чистый со строгим лицом и золотыми кудрями, он на лугу заповедном срывал эти цветы для меня. Оставшись со статуей наедине, он обнимал каменные колена и клялся мне в вечной верности.

Студентка 3-я: Так он был счастлив?

Артемида: Да, пока не вмешалась противная мне Афродита. Чтоб отомстить Ипполиту за его презренье к любви, богиня внушила любовь его мачехе Федре к пасынку. Перед тем как с жизнью своей распрощаться, оклеветала Федра его перед мужем, героем Тесеем. Взбешённый отец проклял сына, наслав на него гнев Посейдона, и Ипполит был растоптан своими ж конями.

Студентка 3-я: О боже!

Артемида: Примирить хотела я отца и умирающего сына, явилась я Тесею, чтоб сына оправдать, чтоб Ипполит хотя бы умер с честью. Сказала я царю и о любовном безумье Федры, и о её борьбе с собою. Эрот, дитя Киприды, ужалил сердце Федры тайно, и любовью преступною к царевичу царица запылала. О страшная сила и сладость – пчела с её мёдом и жалом! Федра пыталась разумом Киприду одолеть. (усмехаясь без улыбки) Хотела бы увидеть я того, кому деянье это было бы под силу…

Студентка обхватывает ладонями нижнюю часть лица, закрывая рот.

Кормилица, желая ей помочь, царевичу любовь пересказала, чем ужасно разгневала его. Но так как клятвой она его связала, не стал он ничего Тесею говорить. А Федра, узнав, что горестная тайна её раскрыта, была не в силах жить. Повесилась она, а перед смертью записку мужу написала и обвинила Ипполита в том, что он на ложе посягнул отцовское.

Студентка 3-я: Но это же неправда! Как она могла?

Артемида: Как ни далёки от меня жизнь смертных и все терзания любви, хочу сказать я слово в защиту Федры. Жертвою царица стала Афродиты. Ведь по её прямому наущенью Эрот послал стрелу, пронзивши сердце. Киприды здесь слились желания и гнев. Ипполиту простить она, конечно, не могла ни чистоты, ни алтаря забвенья. Избрав орудьем мести Федру, она её решила участь, обрекла на смерть. Ей никого не жаль. Богиня Афродита жаждет власти над всеми – человеческая жизнь разменною становится монетой. Вот так мой бедный друг был унесён Кипридою коварной… (после паузы) Но я отомстила.