Страшила
Шрифт:
— Джек, ты еще там?
— Ясное дело. Просто записывал кое-что. Что-нибудь еще?
— Вроде все.
— Надеюсь, ты была осторожна?
— Конечно. Ведь значок и пушку мне вернут только завтра. Зато завтра утром я буду во всеоружии.
— Рад, что у тебя все так хорошо устраивается.
— Я тоже. Но не могли бы мы немного поговорить не о работе, а о нас с тобой?
Я почувствовал себя так, словно она метнула в меня копье. Рейчел по собственной инициативе предложила мне завершить деловую часть беседы, чтобы переключиться на обсуждение наших отношений. Учитывая то обстоятельство, что
— Разумеется, — сказал я. — Итак, что ты хочешь сказать по этому поводу?
Я поднялся с постели, готовясь выслушать приговор стоя. Потом прошел к столу, взял стоявшую на нем бутылку вина и уже начал было откупоривать ее, когда Рейчел заговорила снова.
— Мне бы не хотелось, чтобы наши отношения строились исключительно на деловой основе.
Ваш покорный слуга после этих слов почувствовал себя немного лучше и, поставив бутылку на стол, начал раскачивать воображаемое копье в груди в надежде вырвать его из раны.
— Мне тоже.
— Между прочим, я даже стала подумывать… Тебе, наверное, это покажется безумием, но…
— Так о чем ты стала подумывать?
— Ну, когда мне сегодня предложили вернуться на работу, я испытала такое чувство… даже не знаю, как сказать… Ликование, что ли. Кроме того, я почувствовала себя в определенном смысле отомщенной. Но когда вернулась в отель и обдумала все это заново, мне вдруг вспомнились твои слова, которые ты произнес, когда мы в номере вели шутливый, ни к чему не обязывающий разговор…
Поскольку я не мог вспомнить ничего значительного из своей вчерашней болтовни, мне оставалось лишь подыграть ей.
— И что же?
Прежде чем ответить, она смущенно хохотнула.
— Я подумала, что будет даже забавно, если мы попробуем это.
Я чуть мозги не вывихнул наизнанку, пытаясь вспомнить, что я ей тогда сказал. Возможно, мои слова имели отношение к пресловутой теории «единственной пули». Но какие именно?
— Ты действительно так подумала?
— Я ничего не понимаю в бизнесе и не знаю, как мы будем заманивать к себе клиентов, но, если честно, была бы очень не прочь работать с тобой на паях в собственной фирме, занимающейся конфиденциальными расследованиями. Мне почему-то кажется, что это будет здорово. И очень интересно. Мы с тобой уже немножко поработали вместе, и мне понравилось.
Тут я наконец понял, о чем она толкует: о фирме «Уоллинг и Макэвой. Расследования конфиденциальных дел», — и улыбнулся. Вырвав наконец из груди воображаемое копье опасений и сомнений и, образно говоря, воткнув его в землю, я окончательно расслабился.
— Конечно, это было бы здорово, Рейчел! — воскликнул я, стараясь замаскировать напускной бравадой испытанное чувство облегчения. — Но меня, однако, гложут сомнения. Если помнишь, тебя весьма опечалила перспектива существования без значка и пушки.
— Знаю. Возможно, я просто пытаюсь играть сама с собой в романтические игры. Очень может быть, наша деятельность в конечном счете сведется к бракоразводным делам, омертвляющим чувства и душу.
— Возможно.
— Короче, тут есть о чем подумать.
— Послушай, мне терять нечего, и я не стану тебе возражать, если
— Возможно, все не настолько радужно, как тебе представляется. Они могут и солгать. Они часто мне лгали.
Я услышал в трубке стук в дверь и приглушенный голос некоего субъекта, возгласивший:
— Служба гостиничного сервиса.
— А вот и ужин прибыл, — сказала Рейчел. — Мне надо идти.
— О'кей, Рейчел. Скоро увидимся, не так ли?
— Обязательно, Джек. Спокойной ночи.
Я нажал на кнопку отключения телефона и ухмыльнулся. Спокойной ночи я ей обещать не мог.
Почистив зубы и обозрев себя в зеркале, я забрал со стола бутылку каберне и сунул в карман складной штопор, принесенный вместе с вином сотрудником гостиничного сервиса. Потом, проверив, при мне ли электронная карточка-ключ, вышел из комнаты.
Лестница помещалась рядом с моим номером, а номер Рейчел находился этажом выше и несколькими дверями дальше по коридору. Я решил не терять зря времени и, толкнув дверь лестничного колодца, начал торопливо подниматься по бетонной лестнице, преодолевая по две ступени за раз. Лестница была крутая, а лестничный колодец казался бездонным, поэтому, когда я бросал взгляд через перила вниз, у меня начиналось легкое головокружение. Добравшись до площадки между этажами, я задался вопросом, какими словами Рейчел встретит мое появление, когда откроет дверь в ответ на мой стук, и снова расплылся в улыбке. Так, продолжая улыбаться, я поднялся на лестничную площадку седьмого этажа, где находился номер Рейчел, и сразу же перестал улыбаться. У двери, ведшей в холл седьмого этажа, лежал человек, одетый в черные брюки и белую рубашку с галстуком-бабочкой.
В следующее мгновение я осознал, что это официант из гостиничной службы сервиса. Более того, я узнал его, ибо это был тот самый парень, который пару часов назад принес мне в номер бутылку вина и складной штопор, находившиеся сейчас при мне. Подойдя поближе, я увидел на бетонном полу лестничной площадки кровь, вытекавшую из-под лежавшего навзничь тела. Я присел перед официантом на корточки, поставив на пол бутылку, которую нес с собой.
— Эй!
Я потрогал его за плечо в надежде, что он отзовется. Ответа, однако, не последовало, и я понял, что он мертв. Я заметил прикрепленную к поясу его брюк идентификационную табличку, лишь подтвердившую мою уверенность относительно того, что этот парень из гостиничного сервиса. На ней значилось: «Эдвард Гувер, ресторанное обслуживание».
Тут мне пришла в голову мысль, едва не заставившая меня подпрыгнуть.
«Рейчел!»
Я вскочил на ноги, рывком распахнул дверь лестничной площадки и вбежал в холл. Одновременно я выхватил из кармана свой мобильный и набрал номер 911. Отель в плане напоминал букву и, и я находился вверху правого ответвления. С телефоном в руке я двинулся быстрым шагом по коридору, скользя глазами по висевшим на дверях табличкам с номерами: 722, 721, 720… Когда я добрался до номера Рейчел, мне бросилось в глаза, что дверь в ее комнату распахнута. Я без стука влетел в номер.