Страшила
Шрифт:
Да даже бог с ними, с дверьми, — реально, напрягала пробирающая до рёбер сырость, которая была населена противными запахами и пронизывающими сквозняками!
Чаще всего приходилось просто подметать или двигать с места на место опостылевшие овощи — качанчики, репки, свеколку… Как-то это только со слов любезной Клавдии Петровы звучало легко и непринуждённо, словно тётка не заставляла ворочать огроменные тыквы, а предлагала подневольным малышам поиграть в мелки…
Овощи были холодными и влажными, покрытыми скользким налётом начавшегося разложения. Он оседал на ладонях и пальцах, отчего те постепенно теряли чувствительность… Хотелось
Короче продуктовый склад — это что-то НЕОПИСУЕМОЕ!
В тот день Клавдия Петровна ограничилась малым: вручила недовольно озирающимся ученикам по метле, отвела каждому по порядочному земельному участку и удалилась восвояси.
Тошка дождался пока за ненавистным завхозом грохнула дверь и отшвырнул метлу.
Павлик улыбнулся и проделал то же самое.
Некоторое время они просто сопели и изучали взглядами длинные полки, заваленные всевозможными овощами. Затем Павлик осторожно приблизился к Тошке и, как бы невзначай, предложил посмотреть, что скрывается за теми самыми воротами с покорёженной табличкой. Тошка почувствовал, как по спине пронёсся табун мурашек, но виду не подал — кивнул: мол, давай, попробуем…
Они на полусогнутых прокрались мимо стеллажей, затем потоптались на гнилой картошке и растворились в сумраке необъятного хранилища. Тошка помнил, где именно включается полное освещение, но для этого необходимо возвращаться в самое начало подземелья… Так же Тошка сожалел про беспечно отброшенную метлу — какое-никакое, но всё же оружие!
А зачем на складе оружие?
А зачем БОМБОУБЕЖИЩЕ?
А что если в нём завёлся какой-нибудь Страшила?.. Типа того, которого заставили делать к Новому году…
Ну, нет! Это всё воображение. Не может тут никого быть… да и нету!
Тошка всё же замер и с надеждой посмотрел на еле различимого в сумраке Павлика; тот, казалось, испытывал сходные чувства и уже сожалел о проявленной инициативе. Однако мальчишеская гордость тут же напомнила о себе — причём в обеих головах одновременно! — заставив ноги нести тело вперёд.
Тошка судорожно наблюдал за тем, как Павлик, то и дело косясь по сторонам, — словно Страшила и впрямь был где-то поблизости! — подкрался к заплесневелым дверям и осторожно прислушался. Некоторое время он оставался недвижим, будто примёрз к холодной поверхности, наполняя темноту лишь шелестом своего дыхания; потом всё же «оттаял» и пожал плечами. Тошка естественно этого не видел — просто почувствовал шевеление тьмы. Так иногда бывает: вроде и быть рядом никого не должно, но всё равно что-то шевелится, особенно во тьме и обязательно за спиной!..
На этот раз зашевелилось спереди. Причём там явно кто-то был!..
Ну, это естественно.
Тошка протянул руку перед собой и чуть не упал — он-то ожидал прикоснуться к Павлику! Однако в раскачивающемся сумраке никого и ничего не оказалось!.. Тьма словно проглотила беспечного друга и теперь старательно заметала следы!..
Или
Тогда кто же шевелился???
Тошка сглотнул и вдруг понял, что движется он сам, причём в обратную сторону, а тьма просто смыкается перед его носом, обтекая дрожащие плечи…
Словно из ниоткуда возник Павлик. Он прошептал, что с той стороны что-то стучит…
8
Света постепенно оклемалась.
Правда, не очень быстро — потребовался месяц, а может и больше…
Где-то к марту у девочки порозовели щёки и ожили глаза — Тошка понял, что она снова красится. Однако подруги больше с ней не общались — Света неожиданно превратилась в изгоя, каким до этого был Павлик, а до Павлика — сам Тошка.
Надо отметить, что девочка восприняла это спокойно, словно какую-то неизбежность. На переменах она просто сидела под лестницей — там, где пару месяцев назад излила душу Тошке — и никого не воспринимала, сосредоточившись лишь на собственном мобильнике…
Тошка рассказал маме. А мама сказала, что это ДЕПРЕССИЯ, и за Светой нужно внимательно наблюдать… ШОК она уже пережила, но вот осилит ли в одиночку более ЗАВУАЛИРОВАННУЮ ДЕПРЕССИЮ, которую и взрослый-то человек порой не в силах преодолеть самостоятельно, — большой вопрос…
Тошка ничего не понял из этого разговора… Вернее понял, но по своему: со Светой нужно дружить, не зависимо от того, как она сама ведёт себя по отношению к тебе… Как-то так.
В тот вечер мама долго разговаривала с кем-то по телефону, а потом и вовсе ушла из дому.
Папа только пожал плечами…
На следующий день Тошка узнал, куда именно ходила мама… Она была у Светиных родителей. Девочка сама рассказала… А потом расплакалась.
За свою недолгую жизнь Тошка уже достаточно насмотрелся на девичьи слёзы, так что на первый взгляд чего-то неординарного вроде как не произошло… Однако нет… Кое-что всё же случилось: он что-то почувствовал… по отношению к всхлипывающей Свете…
И это была вовсе не жалость.
Тошка запутался в незнакомых чувствах, понимая лишь одно: ему хочется к НЕЙ прикоснуться — просто так… Но он не посмел и собирался уже отойти… Не успел. Девочка сама чмокнула его в щёчку и убежала!
Тошка ничего не понял и ещё долго тёр дрожащими пальчиками горящее лицо…
9
Они нашли папу на улице, у самого перрона, возле продовольственной палатки; он раскраснелся и, со слов мамы, «сиял как самовар». Тошка посмеялся вместе с родителями. Однако мамин смех тут же трансформировался в недовольное фырканье… Это всё из-за папиного пакета-маечки, в котором побрякивало и зеленело. Папа посмеялся над мамой, как «действительно ничего не знающий партизан над сворой пытающих его фашистов», — это мама сама тут же отмочила, на что тот самый партизан ещё убедительнее загремел своим пакетиком.
Скотопоезд по обыкновению опаздывал, и Тошке пришлось терпеть очередные наскоки родителей друг на друга — отходить ему не позволялось, хотя жирные галки, с трудом вылезающие из мусорных бачков, так и манили… Откуда-то со стороны вокзала прискакала трёхногая дворняга — та самая, из-за которой случился пищевой КАЗУС с мамой… Недолго думая, пёс с крейсерской скоростью прошмыгнул перед самым носом надсадно дудящего товарняка и накинулся на мусорных обитателей, чем приведя последних в состояние откровенной паники!