Странный мир
Шрифт:
Действительно, проехав на восток вдоль балки километров пять, увидели впереди чётко различимый столбик дыма. А вскоре нашли путь, которым вчера пробирались к своему лагерю.
За время их отсутствия ничего существенного не произошло. Больной почувствовал себя лучше, но вставать ему не разрешили.
— Это, пока спину не тревожите, она заживает и успокаивается, объяснила Рипа. Завтра приступим к некоторым воздействиям, после которых Вы и сами не пожелаете двигаться.
— Знаешь, дочка, зови меня попросту Петей, — повернув голову в её сторону, попросил пациент.
— Нет уж Пётр Маркович. Во-первых, это произойдёт не раньше, чем через два года,
Остаток дня Славка перебирал, пересчитывал и укладывал инструменты. Вот простая вещь — брусок. А сколько проблем, если его нет под рукой! Или напильник. Но это у них имеется. А вот без тисков, молотка или, хотя бы минимальной наковаленки простейшие дела превращаются в импровизации на темы вырезания гланд через… не стоит о грустном. Кстати, почему это Рипа выглядит подавленной. Наверное, нужно с ней о чём-то поговорить. А то он последнее время всё больше руками. Ну, не только руками…
Глава 4
Как ни крути, а без лодки плохо. Ни на тот берег сплавать, ни проверить дорогу вверх по речушке, протекающей в балке. Да и вообще надо пройти по основному руслу в обе стороны хотя бы на несколько километров. Вдруг людей встретят, или найдут что-нибудь замечательное.
С лодками Славка дело имел, и, будь у него доски, сделал бы. Однако без смолы и пакли герметизировать швы не удастся. И напилить их нечем, да и не из чего. Деревьев с прямыми стволами в этих местах негусто. Тополя пирамидальные встречались, но к их древесине у него возникло стойкое предубеждение. Еще можно клёны выбрать ровные. Так не топором же из них вытёсывать доски! Тем более один из топоров — туристический, весь стальной со стальной же рукояткой в резине — для серьезной плотницкой работы непригоден, поскольку собственно лезвие у него толстое. А второй — совсем маленький, под женскую руку. Отлично насажен, прекрасно заточен, хорошей стали. Колышек затесать — самое то. Но валить им лес или брёвна обтёсывать, что канаву копать зубочисткой.
Вот об этом и толковали за завтраком. Овсянка, кофе — красота. Вера Евгеньевна вспомнила про надувную лодку, что хранится у них на даче, а Маркович рассказал про полиэтиленовые листы, что везли на багажнике. В общем, Славка с Рипой сходили в балку и принесли несколько штук, пока не жарко. Длиной около двух метров, шириной чуть меньше одного и полтора миллиметра толщиной, они имели продольные рёбра жесткости в виде редкого рифления. Собственно, раз нет ничего другого, придётся обходиться тем, что есть. И Славка отправился на поиски клёнов. Ему достаточно четырёх длинных толстых жердей. А короткие прямые участки стволов или толстых сучьев найти несложно.
Лодка получилась у него за три дня. Вертикальные борта высотой в половину ширины листа, плоское дно точно по ширине того же листа, прямой транец и наклонённый, как у парома нос. Когда прикрутил обшивку на саморезы к деревянному каркасу, стыки просто заварил, используя пламя свечки, и добавляя в швы для «мясистости» расплавленные полосочки, отрезаемые от пятого, недорасходованного листа.
Поплавал у берега. Не протекает. Посадил обеих женщин и немного покатал. Всё нормально. Шибко не разгонишься, но даже если не слишком сильно наваливаться на вёсла — идёт быстрее пешехода.
А Марковичу было позволено передвигаться на четвереньках и ложиться на спину. Когда Рипа, уединялась с ним в балагане, Вера Евгеньевна старалась держаться подальше, чтобы не слышать кряхтения и коротких вскриков боли, которые он иногда издавал. Вообще-то Маркович без дела не лежал — положение на животе, если выставить голову вперёд за границу носилок, оставляет руки свободными. Так что он занимался выпиливанием
Основные силы он положил на плетение корзин. Никогда раньше не занимался и даже не читал об этом всерьез. Вера садовым секатором настригла ему ивовых прутьев, после чего последовали экспериментальные работы, в результате которых появилось огромное количество кривобоких, расползающихся, порой от первого прикосновения, уродцев с отскакивающими ручками или производящими сброс содержимого через дно при попытке транспортировки чего-либо. А потом получилось замечательное изделие, за свой скромный размер прозванное ласковым словом «лукошко».
С этого момента дело пошло на лад. Более всех довольна была Рипа. Её пациент был активен, не нагружая позвоночный столб. А ещё женщины, вымочив, высушив и растрепав хорошую охапку тех самых травинок, расчесали ее метелкой заострённых прутьев и сплели несколько тонких прочных лесок, для которых Маркович из проволоки сделал крючки. Снасти, именуемые по-науке донными удочками, а в просторечии — закидушками, обеспечивали стабильное поступление рыбы к столу. В основном это были судаки, из чего сделали заключение о том, что река, на которой они оказались, принадлежит Черноморско-Каспийской зоне.
Для такого дела Рипа «раскочегарила» свой ноутбук, благо, прикуриватель в «Ниве» был исправен, а все провода и переходники имелись. Диски с несколькими энциклопедиями позволили им идентифицировать и рыб, и многие растения, веточки которых они прихватывали, осматривая окрестности. Одна из травинок оказалась гречихой, а еще выяснилось, что вокруг растёт куча абрикосовых деревьев. Забавно, но плодов на них никто не заметил.
Больше всего непоняток было со злаками. Суставчатых стеблей с колосками в степи нашлось с десяток разных видов и сходства и различия между ними и изображениями на экране ноута не позволяли однозначно определиться с тем, имеется здесь хоть что-то съедобное, или нет. Вера Евгеньевна натрясла в кулёк некоторое количество зёрнышек из колосьев трёх видов, напоминавших пшеницу, и смолола на антуражной кофемолке. Штуковина оказалась работоспособной. Тесто замесилось из муки, полученной из всех видов зёрен, а испеченные в сковороде под крышкой от котелка постные коржики признали съёдобными. Одна беда, колос «отпускал» только небольшую часть зёрнышек, так что этот вид добывания пропитания обещал оказаться трудоёмким. День работы ради трёх лепёшек — это для истинных трудоголиков. И если зерно не всё вытряхивается из колоса, значит, созревание происходит не одномоментно. Неизвестно когда началось и когда завершится. Так что, выходит, с каждого места можно не по разу пытаться собирать урожай, а с интервалом в недельку или две.
То, что они обживаются, Славку радовало, потому что становилось удобней, и раздражало, потому что затрудняло будущий переезд. Куда? Облюбованное место в балке следовало посетить на лодке, осмотреться, спланировать постройки, определиться с материалами… и не следовало медлить с разведкой вдоль реки и по её противоположному берегу. На их ежедневно пускаемый в воздух столб дыма так никто и не пришёл.
В путешествие по реке отправилась молодежь. Сначала переплыли на другой берег. Вообще-то Славка и раньше мог бы это сделать, на воде он держится уверенно. Не было причины так напрягаться. Собственно, это так и оказалось. Короткий песчаный пляж, почти сразу переходящий в глинистый. Затем обрыв метров шесть. А там — равнина с травой и кустарником.