Странный мальчик

Вяземский Юрий Павлович

«Так я тебе и поверил! Не Галилеем, так Дарвином наверняка себя считаешь!» – типографским способом пропечаталось в моем мозгу.

– Но откуда эта вызывающая уверенность в своей исключительности? – уже с раздражением спросил я у своего попутчика. – Насколько мне известно, талантливые люди всегда

отличались скромностью.

Молодой человек поглядел на меня с любопытством:

– Откуда у вас такие данные? «Скромны только бездарности», – говорил Гёте.

– Ну так то же Гёте! – воскликнул я.

– О да!.. Но вспомните: у Вейса, встречу Гёте с Моцартом. Гёте тогда было четырнадцать лет, он прекрасно рисовал, играл на клавесине, писал стихи, занимался фехтованием, верховой ездой. Одним словом, законченный дилетант, думает про него отец Моцарта. И действительно, что еще он мог подумать про этого, никому не известного подростка с крупным носом и большим ртом. Но с каким чувством собственного достоинства тот уже тогда смотрел на окружающих!

– Ну так то же Гёте! – повторил я с еще большей убежденностью.

– Да, конечно, – вдруг поспешно согласился молодой человек, подозрительно, чуть ли не с опаской покосился на меня и неожиданно предложил укладываться спать, сославшись на то, что на следующий день его ждет много работы.

Я долго не мог заснуть. Не то чтобы на меня так подействовала беседа с самоуверенным молодым эрудитом и не то чтобы я вновь стал перебирать в памяти рассказ Полторака о странном мальчике, а просто потому, что я всегда трудно засыпаю в дороге.

Проснулся я поздно, когда поезд уже подходил к Москве. Мой попутчик с книгой в руке расположился у окна. Накануне он был в джинсах и свитере, а теперь сидел в темном элегантном

костюме и при узком шерстяном галстуке. Но не преображение молодого человека удивило меня, а тот небольшой значок, который я тут же разглядел на лацкане его пиджака – алый флажок с золотой надписью. Мое любопытство оказалось сильнее чувства неловкости, и я, едва встав с постели, принялся осаждать вопросами соседа по купе. Он довольно любезно отвечал мне, и вскоре я выяснил про молодого человека все, что хотел: что он направляется в Москву на сессию Верховного Совета, что год назад его избрали членом-корреспондентом Академии наук, что через несколько месяцев ему исполнится двадцать семь лет.

Я был так удивлен услышанным, что, когда поезд прибыл в Москву, даже не простился со своим попутчиком.

Но впереди меня ждало еще большее удивление. Когда я стоял в очереди на такси, меня вдруг окликнули, я обернулся и увидел перед собой юного члена-корреспондента.

– Вы так неожиданно исчезли – чудом вас нашел, – обрадованно сообщил он.

В полной растерянности смотрел я на своего вчерашнего собеседника, а тот, смущенно улыбнувшись, сказал:

– Простите, пожалуйста, вы не могли бы дать мне адрес вашего знакомого. Того, который рассказывал о мальчишке.

Я молчал, а молодой человек, еще сильнее смутившись, принялся объяснять:

– Понимаете, вы так заинтересовали меня этой историей… И мне вдруг захотелось… встретиться, чтобы услышать ее, так сказать, из первых уст… Я был бы вам весьма признателен…

Он не закончил, развел руками, покраснел и вдруг посмотрел мне в глаза, словно уколол взглядом – быстрым, прямым, чуть насмешливым.