Странный каприз
Шрифт:
Раз в несколько дней Присцилла приезжала на свой «объект» взглянуть, как идет работа. Однажды утром, когда бригада трудилась на кухне, Кен заметил ее в окно: поставив «Вольво» у крыльца, она шла по дорожке в новом спортивном костюме, сияющем оранжевыми полосами, и под ногами ее шуршали опавшие листья. Кен, высунувшись из окна, помахал ей рукой — и вдруг заметил, что с шоссе на подъездную дорожку выруливает второй автомобиль. Он остановился в добрых тридцати метрах от крыльца, где стояли в беспорядке потертые машины и мотоциклы рабочих.
— Что-то случилось? — спросил он, глядя, как из потрепанного «Фольксвагена» выбирается столь же потрепанный мужчина. Дверь «Фольксвагена» не закрывалась: несколько раз хлопнув ею, мужчина оставил свои попытки, пожал плечами и направился к дому.
— Ага, — пробормотала Присцилла, снимая шапку и нервно откидывая волосы со лба. — Это мой бывший муж. Какого черта, интересно, его понесло в Массачусетс?
— Хотите, я его отсюда выставлю?
Присцилла удивленно обернулась к подрядчику.
— А как?
Кен ухмыльнулся.
— Да нет, мисс Ларсон, никакого рукоприкладства. Просто объясню, чтобы катился куда подальше.
— Не надо, — коротко ответила Присцилла и, повернувшись к мужу, вгляделась в него прищуренными глазами.
Действительно, это был Перси, и за два последних года он совсем не изменился. Все те же жидкие нечесаные волосы до плеч, та же цветастая рубаха и, несмотря на холод и слякоть, те же теннисные тапочки.
Подойдя ближе, Перси помахал рукой.
— Привет, Присси! Я приехал!
«Он что, ждет, что я запрыгаю от радости?» — в раздражении думала Присцилла. И опять «Присси»! Сколько раз она повторяла ему, что ненавидит эту собачью кличку! «Но должен же я тебя как-нибудь ласково называть!» — отвечал он как ни в чем не бывало.
— Ты приехал из Калифорнии в Массачусетс только для того, чтобы меня повидать? — спросила она. — Почему ты не дал мне знать заранее?
— Ты не ответила на мое последнее письмо. Я о тебе беспокоился.
— Не выдумывай, Перси! Ты прекрасно знаешь, что я могу сама о себе позаботиться!
Не в силах отрицать очевидную истину, Перси кивнул в сторону Кена:
— А это кто?
Присциллу охватило искушение сказать, что Кен ее любовник, но, покосившись на подрядчика, она решила, что на ее возлюбленного он не тянет.
— Это Кен Клаузен, он ремонтирует мой новый дом. Познакомьтесь, Кен, это Перси Даттон.
Мужчины неохотно пожали друг другу руки. Кен выбежал из дому без куртки и уже начал мерзнуть: убедившись, что его помощь Присцилле не нужна, он вернулся к работе. Перси проводил его подозрительным взглядом.
— Физиономия у него не из тех, что внушают доверие. Вечно ты, Присси, нанимаешь на работу кого попало! А все оттого, что слишком веришь людям!
Это обвинение относилось скорее к самому Перси, и Присцилла не стала даже отвечать.
— Перси, зачем ты приехал?
— А что мне делать
Присцилла вздохнула.
— Перси, у меня теперь своя жизнь, а у тебя — своя. Я больше не могу тебя содержать. Покупка дома и ремонт требуют больших затрат. Я экономлю каждый цент. Все, что у меня есть, вложено в этот дом.
— Я не прошу, чтобы ты меня содержала! — запротестовал Перси. — Здесь много работы, я могу тебе помочь.
— Ты что, смеешься? Во-первых, ты ничего не понимаешь в строительстве. Во-вторых, предположим, ты останешься здесь и начнешь работать, а кормить-то тебя кто будет?
Присцилла уже набрала воздуху в грудь, чтобы объяснить Перси, какое именно место он занимает в ее сердце и жизни, как вдруг к крыльцу подъехал еще один автомобиль. Этот голубой «Ауди» был незнаком Присцилле; зато хорошо знаком его водитель, который вышел из машины и, стягивая на ходу перчатки, направился к дому.
— О Боже!
— В чем дело? Это еще кто? — воинственно поинтересовался Перси, готовый, как совсем недавно Кен, защищать ее от непрошеного гостя.
Присцилла не ответила. «Господи, — подумала она, бессильно сжав кулаки, — почему такое всегда случается именно со мной?» Мало ей ремонта, мало ей возни с Перси — нет, еще, словно снег на голову, сваливается Крейг Джеймс Пинкни-третий! При виде его сердце Присциллы гулко забилось. Это ей не нравилось; но еще больше не нравилось, что рядом стоит Перси в нелепой цветастой рубахе, с длинными, давно не мытыми волосами, словно хиппи из старого бродвейского мюзикла.
— Может быть, ты зайдешь внутрь погреешься? — предложила она. — Я долго не задержусь.
— Никуда я не пойду! — отозвался Перси, воинственно распрямляя хилые плечи. — Я не собираюсь оставлять тебя наедине с парнем, который тебе не по душе… Смотри-ка, какой пижон — у него кашемировое пальто!
«С каких это пор Перси начал обращать внимание на чужой гардероб?» — удивилась Присцилла, но тут же вспомнила, как однажды он под страшным секретом признался ей в своей заветной мечте. Он хотел иметь кашемировое пальто! Но в теплом калифорнийском климате пальто ни к чему — к тому же Перси сам стыдился своих, как он говорил, «мещанских фантазий». А пальто у Крейга, кажется, действительно было из чистого кашемира.
На шее у Крейга красовался дорогой шарф, волнистые волосы растрепал ветер. Почему-то он показался Присцилле ужасающе высоким.
Подойдя ближе, Крейг заговорил — голос его звучал почти смущенно.
— Мне не хотелось бы вам докучать, мисс Ларсон, но я подумал, что у вас с вашим домом, должно быть, такие же проблемы, как и у меня. Может быть, нам стоит поискать решение вместе — тогда мы, глядишь, что-нибудь и придумаем.
— Проблемы? — повторила Присцилла. — Какие проблемы?