Странный доктор
Шрифт:
Тысячная. А перинка как, годится?
Шеремет. Ты, Анна Ивановна, всегда скажешь такое... (Голубю.) Анна Ивановна у нас литературы всякой много читает.
Гаркуша. Может, к столу присядете?
Шеремет. И правильно... Только, по-моему, у нас не все еще здесь?
Гаркуша (открывая дверь). Мария Петровна!
Входит Трубачева.
Шеремет.
Все усаживаются за стол. Шеремет между Трубачевой и Тысячной. Голубь хочет сесть рядом с Тысячной, но она незаметно переводит его к Трубачевой.
Гаркуша. Яишенку сразу будете или закусите?
Шеремет. Закусим, Пелагея Терентьевна, и вас просим присесть... (Наливает всем стопки.)
Голубь (закрывая рукой стопку). Извините, я не пью.
Шеремет (оторопев). То есть — как?
Голубь. Как-то не научился.
Тысячная. Мы вас подучим.
Голубь. Не нахожу удовольствия.
Шеремет. А кто ж в этом находит удовольствие? Разве ж только что Анна Ивановна.
Тысячная. Вы скажете, Степан Тимофеевич. (Голубю.) Пусть будет налито, а вы сами распорядитесь.
Шеремет (наливая Голубю). От одной стопки еще никто не умирал.
Гаркуша. Если б у нас пили здесь по одной стопке, кооперация бы прогорела.
Шеремет (поднимая стопку, Голубю). Пьем за вас, наш гость дорогой, за успех вашей работы... Будьте здоровеньки.
Все пьют, Голубь закашлялся.
Э-э, да вы и в самом деле не специалист в этом опасном деле.
Трубачева (Голубю). Запейте водой.
Голубь. Спасибо.
Шеремет (Гаркуше). У вас, Пелагея Терентьевна, будет образцово-показательный постоялец.
Гаркуша. Тихий, значит, хороший.
Тысячная. У нас мужики тоже вроде тихие, а как рассмотришь их, такое отчебучивают, что и в художественной литературе не придумаешь. Только и знают, что на прием к Марии Петровне путешествуют.
Шеремет.
Трубачева (Шеремету). И вы против меня?
Шеремет. Я за вас... Я за вас, Мария Петровна. Даже просить вас хочу: поработайте с женщинами. Очень даже стали они нервные. У нас ведь кто основной кадр? Мужчина, Кто у нас главная фигура? Механизатор. Жена такого механизатора разнервирует — у него механизмы из строя выходят. А вы бы их при личных встречах поднастроили.
Трубачева (Шеремету). А почему вы женщине отводите такую подсобную роль?
Шеремет. Так женщина же должна вдохновлять мужчину на труд, на подвиг.
Трубачева, А мужчина женщину?
Шеремет. Ну и он, конечно... В отдельных случаях.
Тысячная. Что правда — то правда... За отдельный случай и то спасибо скажешь. (Шеремету.) Я ж вам говорила, почему вижу свое счастье в культурно-просветительной работе.
Трубачева. Женщины не должны зависеть от мужчины. Я лично вижу счастье только в своей профессии.
Шеремет (Голубю). Видите, какие деловые у нас женщины... Не только директор клуба, но и врач.
Голубь. Это, конечно, приятно... Но деловитость не лучшее украшение женщины.
Трубачева. А украшением мужчины являются ум и сила... И при некоторых обстоятельствах еще такт.
Голубь (Трубачевой). Я еще ничего плохого не сделал, а вы уже нападаете на меня.
Шеремет. Женская тактика — нападение лучший вид обороны.
Голубь. Но я-то ни на кого не собираюсь нападать.
Шеремет. Смирный постоялец... Так что вы, Мария Петровна, можете жить спокойно.
Трубачева. А я и так живу спокойно. Я здесь к разным пациентам привыкла.
Шеремет. Вот и добре... (Закуривая, предлагает сигарету Голубю.) Прошу.
Голубь. Я не курю.
Шеремет. А у вас под лопатками не чешется?
Голубь. Не понимаю.
Шеремет. Может, вы ангел? Говорят, когда под лопатками чешется, крылья отрастают. Не пьете, не курите... За женщинами...
Голубь. Не ухаживаю.
Тысячная. Серьезная дискуссия завязалась... Бабушка, гитару можно? Хочу дискуссию остановить!
Шеремет. Вот это правильно, Аннушка.
Гаркуша приносит Тысячной гитару.