Странный доктор
Шрифт:
Трубачева. И сейчас еще нелегко. Но все же стало значительно легче, чем было. Мы стали самостоятельней. Самостоятельней. И поэтому вам стало трудней.
Голубь. Что это за внесоциальные категории, вообще мужчины, вообще женщины?
Трубачева. Даже странно, что вы, образованный человек, этого не понимаете. Мы сами себя содержим. Если раньше женщина зависела от мужчины, то сейчас эта зависимость все меньше. Вот мужчины и сердятся. Изменит муж, узнает жена, немедленно отомстит.
Голубь.
Трубачева. У меня была подруга, она плакала, но мстила своему муженьку.
Голубь. Какая чушь!
Трубачева. Григорий Васильевич, и это вы говорите мне, человеку, который от чистого сердца ухаживал за вами, лечил вас...
Голубь. Извините, вырвалось.
Трубачева. Не просто вырвалось. Не просто... Вы недовольны создавшимся положением. Как известно, мужчины — эгоисты почти от рождения.
Голубь. Я это категорически отметаю!
Трубачева. Спокойно, товарищ Голубь... Девочки моют посуду, стирают... Убирают комнаты.
Голубь. Хорошие девочки.
Трубачева. А что делают хорошие мальчики? «Мама, дай. Мама, подай. Мама, некогда». Чем старше — тем больше. «У меня собрание. Заседание. Пленум. Научная сессия».
Голубь. Какие обобщения!
Трубачева. Мальчик вырос и обращается уже не к маме, а к жене: «Сделай. Подай. Зашей. Подшей. Подгладь брюки. Почисти туфли».
Голубь. Поэтому вы и предпочитаете оставаться в одиночестве?
Трубачева. Может быть...
Голубь. Может быть или поэтому?
Трубачева. Но, кстати, вы ведь тоже одинокий мужчина? Или я ошибаюсь?
Голубь. Не ошибаетесь.
Трубачева. А почему вы одинокий?
Голубь. Могу вам сказать, вы мой врач...
Трубачева. Значит, не женщина...
Голубь. Да... то есть...
Трубачева. Вы уж не смягчайте.
Голубь. Одним словом, я хочу быть откровенен с вами.
Трубачева. Как с врачом...
Голубь. Как с соседкой по временному местожительству... Вас так устраивает?
Трубачева. Устраивает.
Голубь (зловеще). А вы знаете, что у меня было все наоборот?
Трубачева. То есть?
Голубь. Мне попалась одна штучка.
Трубачева. Григорий Васильевич!
Голубь. Именно штучка! Я ее любил, эту штучку... Любил. Но что я слышал: «дай», «подай», «принеси», «достань». Вот еще слово — «достань». Я этот глагол слышать с тех пор не могу. Все сам, сам, сам. Я от запаха приготовленной дома пищи отвык. Все всухомятку. И я
Трубачева. И занялись вплотную массово-просветительной работой?
Голубь. И чувствую себя превосходно!
Трубачева смеется.
А вы не смейтесь. Между прочим, у нас с вами общая судьба.
Трубачева. Одиночество вдвоем?
Голубь. Очень точно замечено. За период этой глупой болезни я, конечно, понервничал... Этот Карась...
Трубачева. Этот Карась сам блудня, да только на крючок попался.
Голубь. По одному карасю о всех рыбах не судят. Во всяком случае, вам он не опасен, поскольку вы замуж не собираетесь. Ведь не собираетесь?
Трубачева. По-моему, и вы не собираетесь жениться.
Голубь. Не собираюсь. И это следовало бы отметить.
Трубачева. Каким образом?
Голубь. Стол накрыт. Вино на столе. Тюкнем по маленькой? (Достает из буфета рюмку и тарелку.)
Трубачева. Вы делаете поразительные успехи. (Наливает вино.)
Голубь. Ваш муж не явится?
Трубачева. Не беспокойтесь. Мне и с вами неплохо. За ваше одиночество!
Чокаются.
Голубь. А я за ваше одиночество.
Стук в дверь.
(Вскочив.) Кто это?
Трубачева. Вероятно, муж...
Голубь. Что?
Повторный стук.
Трубачева. Сейчас узнаем. (Идет открывать дверь.)
Голубь. Что же это делается?
Еще стук в дверь.
Умоляю вас, не открывайте!
Трубачева. Я все же рискну. (Открывает.)
Входит Гаркуша.
Гаркуша. А я-то думала, что вы уже спите. Ключ забыла. А у вас тут пир горой. Что ж вы без меня-то? (Голубю.) Поправился, голубчик?
Голубь. Поправился... Поправился... Но, кажется, снова заболею.