Шрифт:
Евгений Попов
Странные совпадения
Видите ли, в чем дело, дело в том, что у нас в район живет очень много элементов, носящих фамилии знаменитых людей. Они этим людям и не родственники, и вообще никто. А иногда даже позорят совершаемыми поступками свои и их звонкие фамилии.
Вот, например, был тут у нас на складах один элемент - сторож Суворов дядя Леня. Или дядя Леша. Я уже сейчас не помню. П моему, дядя Леша.
И с ним в родстве состоял один начальник из райцентра, который работал там начальником какой-то
И вот этот самый Мазепа как-то приехал к нам на станцию в командировку и зашел к дяде Леше как к родственнику, чтобы поговорить и посидеть.
Сели они за стол. Выпили маленько, и дядя Леша пожаловался, что очень мало получает денег, работая ночным сторожем.
Родственник задумался.
– Так ты, наверное, на дежурстве спишь, - наконец сообразил он.
– Ну и что, что сплю. Это не играет роли. Я же на окладе, а выше оклада не прыгнешь. Это не играет, - справедливо возражал Суворов.
– Нет, играет, - сказал Мазепа.
– Так научи, - попросил дядя Леша.
И стал ждать. А Мазепа очень долго не отвечал, так как ел тушеную капусту со свининой. Он съел капусту и вытер жирные пальцы о салфетку. Потом вздохнул и стал учить Суворова.
– Э-э нет. Спать нельзя. Кто спит, тот все проспит. Вот ты попробуй когда-нибудь не спать на своем, пускай очень скромном, посту и увидишь, что заживешь очень хорошо.
– Так как же, - заикнулся было дядя Леша.
– Ведь оклад?
– Все, все. Больше я тебе ничего не скажу. Но помни мои слова, что, кто спит, тот все проспит. Бывай здоров, Алексей. Приезжай в гости, а я пошел на поезд. Бывай.
И он уехал в райцентр.
А мужик дядя Леша очень удивился и никак ничего не мог понять. Но, зная родственника как человека умного и тертого, он решил довериться ему и испытать.
Поэтому в первую же дежурную ночь он сварил себе получифирь, выпил его с сахарком и примостился около склада в тулупе, держа ружьецо в охапку так, чтобы дуло оружия глядело на небо, а именно на созвездие Большой Медведицы.
А в ихнем складе, видите ли, несмотря на то, что он был хил и не имел даже путных замков либо пломб, хранились иногда вещи, очень необходимые для правильного ведения хозяйства.
В частности, туда как раз поступило новомодное стекло-куб. Это стекло-куб было такое ребристое, зеленоватое, размером чуть больше кирпича. Я даже и не знаю, как оно называется. Знаю только, что его вставляют в окна производственных предприятий, чтобы уменьшить шум работы, доносящийся с этих предприятий на улицу. Стены из него еще можно выкладывать. Будут почти прозрачные. И может, конечно, это стекло-куб пригодиться и в домашнем хозяйстве, потому что в домашнем хозяйстве может пригодиться все.
Ну так вот. Дядя Леша не спит. Любуется звездами и замечает между делом, что к складу тихонько подъехала легковая машина с выключенными фарами.
– прошептал про себя изрядно струсивший дядя Леша и заорал: - Стой! Стрелять буду! Ты куда?!
Но сгорбленный не сказал, куда. Потому, очевидно, что посчитал этот вопрос лишним. И без того было ясно, куда. Ничего не сказал и исчез в недрах склада.
Ну, время идет. Дядя Леша ждет. И дождался, что тот является. И еще более сгорблен, поскольку на плечах его покоится здоровенный мешок.
Неизвестный подошел к сторожу и стал его ругать:
– Ты что же это орешь, козел?!
Впрочем, его уже нельзя было считать неизвестным, так как дядя Леша без труда узнал в нем заведующего Михаила Петровича Глинку, про которого на предприятии шутили:
– Получишь Глинку.
– Я, я...- сказал дядя Леша, - я, я...
– Ты, ты, - передразнил его узнанный незнакомец, - ты, ты. Дерут тебя коты.
Тут-то дядю Лешу и осенило.
– А вы не говорите такими словами, - обнаглел он.
– И не обращайте это в шутку. А лучше объясните, куда это вы расхищаете социалистическое имущество, которое я поставлен караулить за семьдесят рублей в месяц?
– Ох и петух!
– развеселился Глинка.
– Молодец! Храни! Бди! Наберешь себе полмешка, - разрешил он и приказал: - Ну, давай! Давай! На вахту!
Тогда дядя Леша помог ему донести мешок до легковушки, и Михаил Петрович уехал. Уехал, но фары все-таки так и не включил.
Счастливый дядя Леша набрал в мешок разрешенного стекла, вынес мешок из склада, сел на него и стал бдеть дальше, не имея сна ни в одном глазу.
И действительно, по прошествии некоторого времени заскрипели немазаные колеса и появилась подвода. Так тихонечко - тихонечко. Даже тише еще, чем машина.
Сторож, который уже приобрел некоторый опыт в делах подобного рода, не стал кричать про стрельбу, а наоборот, сделался и сам как бы тих, а внешне даже будто спящ.
Ну и конечно. Выходит из склада с полным мешком не кто иной, как сам десятник Пугачев.
Десятник Пугачев тяжело дышал под мешком, а дядя Леша ему эдак повелительно:
– Стой. Нет, стой. Врешь. Шалишь. Не уйдешь. И поклацал затвором.
Пугачев скинул мешок с могучего плеча и очень удивился:
– Это ты, дядя Леша? А ты че не спишь? Ты спи, время позднее.
– Как тебе не стыдно, Федор! Немедленно положь мешок взад, а то я буду стрелять и составлять акт. А может, и Глинке пожалуюсь. Он тебе покажет стекло! Все скрозь него увидишь!
– Ну, что ты, Суворов, - не соглашался Пугачев.
– Разве же так можно? Ведь мы все люди и должны помогать друг другу, как братья. Ты, наверное, спросонья одурел? А? Сознайся, дядя Леша. Ведь одурел? Тебе нужно в дурдом к Плеваке записаться.