Странные соседи
Шрифт:
– Как же он дышит? – спросила Люська. – Как видит, если голова туго перетянута бинтами?
– Ты меня спрашиваешь?
– Ребят, давайте пойдём в дом, – лицо Алисы по цвету напоминало чистый лист бумаги. – Глеб, а тебе не могло показаться, вдруг ты…
– Как бы я хотел, чтобы мне это только показалось, померещилось, привиделось, но, Алис, я действительно видел ребёнка с нарисованным лицом.
Минут двадцать, сидя в гостиной, мы пытались додуматься до какого-нибудь мало-мальски правдоподобного варианта, оправдывающего наличие бинтов на ребёнке. И все наши версии, едва были произнесены
Да, можно было предположить, что у ребёнка проблемы с кожей, допустим, она могла обгореть, но… Почему тогда на лице отсутствовали прорези? Кто и с какой целью нарисовал на бинтах отвратительные глаза, нос и уродливые губы? И наконец, последний, главный вопрос: каким образом, живой человек, чьё лицо наглухо перебинтовано, может чувствовать себя настолько комфортно, чтобы сидеть в саду и играть на шарманке? Люська права, должен же он видеть, дышать, принимать пищу, а для этого необходимы прорези. Но их нет.
Я упомянул про сходство с Шалтаем-Болтаем. Алиса вздрогнула, вжавшись всем телом в кресло. А когда в гостиную бесшумно вошла Ксения Анатольевна и позвала нас ужинать, девчонки он неожиданности взвизгнули.
Зёрна страха были посеяны и дружно давали первые всходы.
Сразу после ужина, попросив Ксению Анатольевну ненадолго задержаться, я заговорил о соседях Натальи Владленовны.
– Почему вы советовали к ним не соваться? Кто они?
Кухарка долго молчала, было заметно, говорить на это тему ей не хочется, но мы проявили настойчивость, Ксения Анатольевна сдалась:
– Лучше бы вам не знать, но если сами спрашиваете… Она появилась в нашем городке два года назад, купила дом, и сразу стала объектом многочисленных слухов и пересудов. Она живёт уединённо, к себе никого не пускает, сама ни с кем из местных не общается. Нелюдимая. Кто такая, откуда приехала – ничегошеньки о ней неизвестно, кроме имени. Её зовут Элеонора. Дальше идут сплошные слухи. Говорят, ей девяносто лет, но выглядит максимум на пятьдесят; Элеонору называют внучкой потомственной ведьмы, ещё ходит слух, что в подвале её дома стоят сундуки с золотом. А год назад я лично от кого-то слышала, что она, для поддержания молодости ставит себе инъекции сыворотки крови из зародышей редкого вида животных.
– Дикость какая, – не удержалась Люська.
– Это всего лишь слухи, – сказал Димон.
– В каждом слухе, есть доля истины, – Алиса сидела на диване, крепко прижимая к телу мягкую подушку.
– Слухи-слухи, – закивала Ксения Анатольевна. – Но за два года Элеонора, считай, ни с кем не перекинулось и парой словечек.
– Может, она немая?
– Да нет, – кухарка перекрестилась. – Не немая. Сама слышала, как однажды она на своего шофёра прикрикнула. Вроде, ей нельзя много разговаривать, мол, с каждым обронённым словом, молодость уходит. Опять-таки слухи.
– А шофёр живёт в доме?
– Нет, он приходящий. Элеонора часто совершает длительные прогулки по городу. У неё есть машина с открытым верхом, говорят, дорогая очень машина. Шофёр впереди, она сзади сидит, прямая, как кол, надменная, всегда в чёрных очках и перчатках длинных. Машина по улицам ездит, а она даже по
– Неужели с ней никто не пытался заговорить?
– Как ни пытались, пытались, конечно. А что толку? Молчит. Обдаст холодным взглядом, аж мороз по коже, и отвернётся. Или бросит фразу-льдинку, да так бросит, что и общаться дальше желания никакого нет. Странная особа. По мне, так лучше бы её вообще не видеть. К тому же в последнее время новые слухи появились, жуткие слухи.
– Что именно говорят? – взволнованно спросила Алиса.
– На базаре шепчутся, что в доме Элеоноры появились призраки.
В любое другое время, услышав нечто подобное, я рассмеялся бы, даже не задумавшись. Призраки! Какая чушь. А теперь кроме неприятного осадка и ощущения скованности не испытал ни малейшей потребности улыбнуться.
Впрочем, Димон с Люськой и Алиса тоже оставались вполне серьёзными. Желание прикольнуться или съязвить никого не посетило.
– Ксения Анатольевна, в доме Элеоноры есть дети? – свой вопрос я попытался задать развязно как бы между прочим, но мой горящий взгляд и учащенное дыхание выдавали сильное волнение.
– Дети? Бог с тобой, Глеб, откуда там детям взяться.
– К ней могли приехать родственники.
– Исключено.
– Да почему вы в этом так уверены?
– Нет никого у Элеоноры, – повторила кухарка. – Нет.
– Откуда вы можете знать это наверняка? – разозлился Димон. – Сами сказали, тесно с ней никто не общается.
– С какой стати ты спросил про детей, Глеб? – Ксения Анатольевна проигнорировала реплику Димона, и посмотрела на меня взглядом полным недоумения.
– Мне показалось, – я опустил глаза, – что вроде на соседнем участке я слышал детский смех. И колыбельная мелодия играла.
Ксения Анатольевна замахала руками.
– Нет! – резко бросила она и встала с кресла. – Что ты несёшь. Господи, быть того не может. Показалось тебе. У прежних соседей ребёнок был, но как Петенька погиб, они дом сразу на продажу и выставили.
Разумеется, я заставил Ксению Анатольевну рассказать о погибшем ребёнке. И её первые слова буквально припечатали меня к дивану.
– Петенька утонул в море. Водолазы нашли его на седьмые сутки. Родители чуть с ума не сошли. Такой мальчуган славный был, тихий, спокойный.
Алиса закрыла лицо ладонями, Люська подалась вперёд и, не дав мне раскрыть рта, прокричала:
– Ксения Анатольевна, у Петеньки была шарманка?
– Шарманка?! – ошарашено переспросила кухарка. – Была. Наталья Владленовна подарила её Петеньке на второй день рождения.
В гостиной повисла напряжённая тишина, нарушить которую не смел никто из присутствующих.
Глава четвёртая
Голливудский шик
– Пусть у бывших соседей был сын Петенька, пусть он играл на детской шарманке, я этого не отрицаю. Но проводить параллель между утонувшим несколько лет назад ребёнком и… – тут Люська задумалась, бегло посмотрела в окно, за которым давно распростёрлась ночь, неуверенно добавила: – И неизвестным нам мальчишкой с забинтованным лицом, я бы всё-таки не стала.