Шрифт:
1
Они были странной парой. Удивительно дисгармоничной.
Для каждого из них это был второй брак. Первые супруги оставили в наследство незаживающие душевные рубцы и дочерей погодок, рождённых в одном месяце. На заре отношений в этом виделся знак того, что они созданы для того, чтобы быть вместе.
И они были. Не могли жить в мире больше, чем сутки, дольше – как кошка с собакой. Разъезжались, но неотвратимо возвращались обратно. Не могли порознь, но и вместе не могли.
Спустя много лет такие отношения назовут токсичными и созависимыми. Для них это была норма жизни. Подумаешь, скандал. Кого удивишь скандалом? Драки –
Он писал о ней стихи. Называл своей музой. Покрывал дневниковые страницы именем: «На-та-ли, Натали, Наталья, Наташка!»
Страдал невыносимо, по-есенински:
– Ты меня не любишь, не жалеешь, – говорил, бывало, после очередного скандала.
– Ты, Петя, из меня всю кровь выпил. Как тебя любить после этого?
– Ну не везёт мне, не везёт, понимаешь?
Не везло ему хронически.
Взялся держать ларёк, чтобы прокормить семью в непростое перестроечное, ограбили в первом же месяце. Потом ещё раз, и ещё, и ещё. Пришлось закрыть. Принимал макулатуру в подвальчике, хулиганы пришли и туда. Дело закончилось десятком ножевых ранений. Открыл магазинчик со всякой мелочёвкой, торговал полгода, думал, что наладилось, но не тут-то было. По дороге домой напали, выручку отобрали, по голове кирпичом трахнули так, что шрам на лбу на всю жизнь остался.
Одалживал деньги бесконечно и никогда не мог вернуть обратно. Злился, перечитывая разрастающийся, как сорняки на грядке, список должников. Экономил. Копил. Пил. И, конечно, срывался. Постоянно срывался. Держать в руках себя не мог совершенно. Ругался по каждому поводу. Мало еды – плохо, много еды – ещё хуже, ведь сколько денег на неё потрачено. Много работает жена – плохо, внимания не уделяет, мало работает – ещё хуже, ленивица, не шее сидит. Дети постоянно болеют, постоянно вырастают из всего, а с ними растут и их потребности. Школа, репетиторы, университеты, свадьбы, внуки, школы… Постоянно кому-то что-то надо, все должны, никто не ценит, ну что за невезение такое?
Не везло Петру с детства. Отца почти не помнил. Тот ушёл на фронт в петькины неполные четыре. Так и остался где-то там, без вести пропавший, смутным воспоминанием бередящий что-то болючее в районе сердца.
Голодное детство, болезный младший брат, рано овдовевшая мать, несчастная, но сильная духом и рукой. Не было житья. Одна учёба спасала. Голова у Петьки была светлая, настолько, что с лихвой покрывала вспыльчивый нрав и нестабильность характера. Он с гордостью носил студенческий билет СПБГУ, мечтал о головокружительной карьере исследователя–океанолога. И ведь так красиво всё начиналось. Красный диплом, гордая родня, распределение в исследовательскую команду, да не куда-нибудь, а в саму Арктику, ёшкин кот!
Но не повезло, опять не повезло! Сперва какая-то нелепица с белым медведем, когда еле ноги унёс. Не история, а анекдот, честное слово. Но в той же поездке случилась беда с лодкой. Потерялся он, не туда поплыл, с течением не совладал. Пришлось целую спасательную команду на поиски снаряжать… Да ведь с кем не бывает? Ерунда пустяковая. Так нет же, не готовы люди слушать. «Не место тебе в исследовательской команде, иди бумажки пиши».
Захворал тогда Петька. Полгода
Сказать сказала, да при первой возможности сбагрила дочь бабушке, петькиной матери. Та и рада была, но от сына не отставала – жениться надо и точка. Девочке нужна мать.
Ему было слегка за тридцать. Он жил в съемной комнатушке неподалёку от маминой квартиры на Моховой. Читал, подрабатывал, пил. Писал статьи в журналы, стихи – в стол.
Однажды друг привёл к нему знакомую машинистку. У Петьки тогда все сроки горели, на печать одним пальцем времени совсем не осталось.
Это была она. Натали, Наталья, Наташка.
Вылитая Катрин Денёв, только ещё красивее. Серо-синие глаза, тугая коса цвета зрелого овса, и щербинка, очаровательная щербинка между верхними резцами. А как порхали её пальчики по клавишам машинки! Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук. Вжжжжиииик.
Он понял, что она и есть та самая, единственная, неземная, вечная любовь. Полюбил с самой первой её улыбки и взгляда из-под опущенных ресниц. Он знал, она станет его музой. Его вдохновением. Его талисманом. Он был готов любить её дочь, как свою, и это было не сложно. Они ведь даже были похожи: обе июньские, обе глазастые, и имена созвучные, Алина и Арина. Идеально.
***
Идеально было до свадьбы. Интеллигентно, чинно, романтично. Они часами бродили по Питеру. От Гражданской по Столярному до набережной канала Грибоедова, быстрым шагом до Казанского и дальше-дальше, к Спасу-на-Крови, через Михайловский сад к Инженерному замку. Там они непременно останавливались, чтобы пошептаться об императорской судьбе и неуспокоившемся призраке убиенного, о дворцовых интригах и переворотах, об истории и архитектуре, о любви к их городу. Потом он вёл её в цирк или театр, и пока она смотрела представление, он, не отрываясь, смотрел на неё. На её удивительную улыбку, которой она стеснялась и которую прятала в обычной жизни. Лишь забывшись, полностью погрузившись в действие, цирковое или театральное, она улыбалась, как дитя. И хохотала, откинув голову и прижав ладонь к самому сердцу. Будто оно от смеха могло выскочить.
А потом начался быт. И не осталось ни прогулок по центру, ни разговоров о скульпторах и архитекторах, ничего не осталось.
Только вечное «надо».
Только вечное «дай».
Только вечное «не хочу».
***
На что-то другое у неё просто не оставалось сил. Наталья пёрла на себе быт, взрослеющих дочерей и неудачливого мужа, гордо расправив располневшие плечи и цитируя героиню любимого фильма: «Это мой крест, и мне его нести!».
Ей не только удалось полюбить падчерицу, как родную дочь. Её стараниями девочки по-настоящему сроднились. Они вместе делали уроки и ходили в музыкалку. Бойкая младшая Аришка защищала старшую от приставал, а рассудительная Алина помогала грызть гранит науки. На лето Наталья увозила детей в отцовский дом в Ленинградской области. Единственное место, где она была по-настоящему счастлива. На лоне природы она расцветала. Водила девчонок на озеро и в лес, позволяла купаться до синих губ, а потом вместе с ними ловко обдирала кусты лесной малины. Научила их собирать и сушить травы, а потом смешивать их в ароматные чаи.