Странные игры
Шрифт:
– Они… э-э-э… говорили, что ты больше года удерживал Кэти в плену.
– Кто говорил? Копы? Или, может быть, девчонка?
Робин могла искать какие угодно способы спасения, однако на Кэти убийцу вновь наводить нельзя.
– У нее речь пока не восстановилась.
– Я знаю, можешь не сомневаться… И все же подозреваю, что с тобой она общалась.
– Нет, Кэти вообще ни с кем не разговаривает.
С осколком плитки у нее решительно ничего не получалось. Робин зажала его крепче. Вдруг на отбитом краешке попадется какая-нибудь особенно
– Значит, она-таки ничего не рассказывала?
– Кэти не разговаривает, – повторила Робин хриплым от запредельных усилий голосом. – Полиция сама тебя вычислила.
– Хочешь защитить девчонку? – ухмыльнулся Кан.
Робин нервно сглотнула.
– Я говорю правду.
– Впрочем, какая разница? – Убийца пожал плечами. – Мне на нее наплевать. Кэти – не более чем глупая ошибка. Ты мне вот что скажи: если она лишилась дара речи, почему копы пристают к тебе с расспросами?
Робин помедлила, пытаясь выровнять дыхание.
– Они… они надеялись, что мне удастся заставить Кэти пойти с ними на контакт. У меня ничего не вышло, только это не важно. Полиции и без того известно многое.
– Сомневаюсь, – Кан покачал головой. – Они и половины не знают.
О чем это он?.. Явно переживает, как бы копам не стала известна определенная информация – поэтому и задает вопросы. Дело точно не в четырех убийствах и не в похищении Кэти. Тут нечто другое. Возможно, последняя по его чудовищному плану жертва? Та самая, которую Кэти оставила напоследок, – женщина с тортом…
Кан приподнял крышку кастрюли. Комнату наполнили ядовитые пары. До того они пробивались через клапан и вроде не были столь токсичными – а может, просто улетучивались через дыру в кровле… Теперь же в помещении стояла жуткая вонь.
У Робин побежали мурашки по коже, горло охватило огнем. Она надсадно закашлялась, и ее вывернуло наизнанку.
– Пожалуй, готово, – хрипло пробормотал Кан.
Робин вспомнилась сценка в кукольном домике, которую Кэти воспроизвела в ее отсутствие: фигурка Чудо-женщины в ванне со слизью.
Значит, Кан собирается вылить на нее свое варево?
Она бешено задвигалась, пытаясь переточить веревку.
Кан снял кастрюлю с плитки и, повернувшись к Робин, ухмыльнулся. Глаза он слегка прикрыл – вероятно, берег их от мерзких испарений.
– Полиции все известно! – закричала Робин. – Они знают о еще одном человеке!
Убийца встал как вкопанный, затем поставил на пол кастрюлю и присел на корточки перед ванной.
– Что ты там болтаешь насчет еще одного человека? – зарычал он.
– Они знают… знают! Ты убьешь меня, а тот человек останется. Ты и его хочешь прикончить? Не выйдет, копы тебе не дадут. Им все известно.
Кан, продолжая сидеть, долго сверлил ее взглядом и наконец, откинув голову, истерически захохотал.
– Ты ведь меня едва не купила! – выкрикнул он. – Нет, девчонка тебе точно ничего не рассказала… Ах, сука!
Он снова расхохотался – смехом человека, балансирующего на грани безумия.
Робин снова изо всех сил налегла на осколок плитки. Веревка который уже раз впилась в кожу, но на сей раз попала на нужное место зазубренной кромки.
И разорвалась.
У нее был всего один шанс на спасение.
Робин перегнулась через край ванны и схватила дымящуюся зловонную кастрюлю. Попыталась швырнуть ее в лицо маньяку, однако не рассчитала вес. Удалось лишь выплеснуть немного содержимого через край, и все же часть ядовитой смеси попала Кану в лицо, остальное же вылилось на ноги.
Безумный хохот перешел в мучительный вопль.
Натаниэль гнал машину по темной дороге. Двигатель надсадно ревел, по обе стороны проезжей части смыкались призрачные ряды деревьев. Он вцепился в рулевое колесо и стиснул челюсти. Ехал с воющей сиреной и мигающим красно-синим маячком, предупреждая случайных встречных: освободи полосу!
Натаниэль пытался сосредоточиться на дороге и на тех указаниях, что получил от шерифа. Как только отвлекался, сразу невольно представлял себе, что найдет в полуразвалившемся доме. Кан купил щелочь уже несколько часов назад. Значит, Робин может быть уже… уже…
Нет, нельзя поддаваться страшным мыслям. Все внимание на дорогу! Грунтовку, ведущую к старой развалине, в темноте легко пропустить.
Шериф и местная полиция, естественно, тоже были в пути. Однако Натаниэль связался с ними уже после отъезда из хозяйственного магазина, а потому имел приличную фору. Вопрос жизни и смерти – несколько минут могут оказаться решающими.
А могут и не оказаться… Вдруг он опоздал и Кан давно смылся? Тогда останки Робин плавают в искореженной ванне…
Он снова сжал зубы, отгоняя навязчивое видение. Впереди замаячили фары автомобиля, следующего в попутном направлении. Приближались они с пугающей скоростью. Натаниэль ехал слишком быстро.
Но сбавить обороты он не имел права.
Резкий поворот руля – и его машина вильнула на встречную полосу. Натаниэля ослепили фары другого автомобиля – тот летел прямо в лоб. Еще раз бешено крутанув рулевое колесо и раскидав колесами гравий на обочине, он вылетел на свою сторону дороги. Восстановив контроль над машиной, понесся дальше, слыша, как за спиной сигналят ошеломленные водители.
Дорога каждая секунда – вот что сейчас должно было занимать все его мысли.
Если же мгновения уже ничего не решают… Нет, об этом Натаниэлю думать не хотелось.
Робин, спотыкаясь, выбралась из ванной под ужасающие крики Кана. Она кашляла, ее рвало на ходу; удушливые испарения кипящей жидкости обжигали горло. Глаза слезились, и дорогу она различала с трудом.
Горела кожа на руке – несколько капель варева попали на тыльную сторону ладони. Ощущение было такое, словно к кисти поднесли зажженную спичку.