Странное предложение
Шрифт:
– Пойдем, дорогая, не надо плакать.
Его голос не был раздраженным, он был нежным.
Алексис убирал волосы с ее лица так ласково, что она задрожала от желания. Он покрыл ее глаза бесчисленными поцелуями. Достав из кармана платок, вытирал ее лицо так нежно, с такой любовью… Обнимал ее до тех пор, пока слезы не прекратились, и от этого она смутилась еще больше. Видя, что Керри успокоилась, он прошептал:
– Мы должны поговорить прямо сейчас. Пойдем куда-нибудь в более укромное место.
Керри смущенно
– Куда?
Глава 18
Алексис посадил Керри в пестрый шезлонг и взял ее трясущиеся руки в свои. Керри заметила, каким уставшим он был, и ее сердце бескорыстно открылось ему.
– С чего начать? – спросил он, крепко держа ее за руки. Он дрожал так же, как и она.
Судорожно сглотнув, Керри тихо сказала:
– С разговора в клинике.
Алексис улыбнулся.
– Ты слышала только часть разговора.
Часть разговора, устало думала она. Она посмотрела в его глаза: как и в большинстве случаев, в них ничего нельзя было прочитать. Он замкнулся в себе. Доказать, что она слышала слова Елены, было легко.
– Я знаю, что она манипулировала нами. Она купила меня тебе.
– Выслушай меня. Я ничего не знал о желании моей матери, чтобы у нас был ребенок. В свое время она умоляла меня поухаживать за тобой, но она мной не манипулировала. Я отвечаю за свои поступки. Я все время думал, что это Петрос. Он всегда вмешивался в наши отношения.
– Но почему? – спросила она. – Почему Елена делала это? Почему ты на это согласился?
– Елена занималась сватовством по эгоистической причине. У нее была старомодная идея, что мы должны влюбиться друг в друга.
Керри покраснела.
– Я влюбилась.
Она попыталась освободить руки, но он не отпустил ее.
– Не вырывайся! Пора узнать всю правду.
Вот он! Момент разрыва! Керри выдохнула и неуверенно улыбнулась.
– А зачем ты притащил меня на яхту? Она сжала губы. К чему этот разговор?
– Ты моя жена. Я хочу, чтобы ты вернулась в мою жизнь и в мою постель. Но дай мне сначала все объяснить тебе.
Алексис посмотрел на ее руки, и лицо его приобрело багровый оттенок. Объяснять ему было так же трудно, как ей – понять.
– Моя мать договорилась с Петросом, что он использует свою болезнь и расскажет мне всю эту милую сказку, чтобы я помог ему. Она знала, что я хочу тебя. Это было видно по моему лицу.
Керри не удержалась от горькой усмешки.
– Но как она уговорила Петроса сделать это?
– Он все готов для нее сделать. И он у нее в долгу за ту операцию с Тео пять лет назад. Он был идиотом, пообещав твою руку человеку с такой репутацией. Но вина моей матери не самая большая. – Он посмотрел Керри прямо в глаза. – Это я виноват. Забудь про Петроса и про мою мать. Это я хотел, чтобы у нас был ребенок. Я хотел опутать
– Это уж слишком! Меня можно даже не спрашивать? – закричала она.
Алексис даже не смутился.
– Когда моя мать планировала это, брак был ее конечной целью. Она хотела, чтобы у нас было полдюжины детей.
Керри не верила своим ушам. Ее охватила ярость.
– Меня самым настоящим образом использовали! Мой крестный, твоя мать, ты! Вы все насмехались надо мной! На что это похоже, Алексис? Ты мне отомстил. Я оскорбила тебя в Лондоне, и ты унизил меня, использовал как племенную кобылу!
– Нет, Керри, это не так, поверь мне! – Он застонал, как раненое животное.
Керри подошла к окну, чтобы посмотреть на темное небо. Как он мог? Она повернулась, гневно сверкая глазами.
– Ты отомстил? Ты получил свой фунт мяса? – Глубоко вздохнув, она прошептала: – Я хочу ближайшим самолетом улететь домой, в Лондон. Здесь меня никто не любит.
– Нет! Твой дом здесь, со мной!
– Если ты попытаешься меня задержать, тебя арестуют!
Ее грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось, а он улыбался!
– Не смей надо мной смеяться!
– Перестань, Керри. Я смеюсь не над тобой, а над твоими глупыми словами. Тебя здесь все любят. Подумай, через какой ад мы прошли, когда ты исчезла! А ты даже не спросила о Петросе. Ты даже не подумала, что он может умереть!
Он понимал, что это жестоко, но это должно было вывести ее из гипнотического транса, в котором она находилась.
Набрав воздуха в легкие, она закричала:
– О Боже! Что с ним?
– Ему стало лучше, когда он узнал, что ты жива. Прижав ладонь к губам, Керри вздохнула.
– Ты, наверное, думаешь, что я чудовище, эгоистка.
– Я думаю, что ты очень устала. Я виноват. Я обвинил всех, кто пытался нами манипулировать, а сам непростительно манипулировал тобой, моя дорогая жена. – Он взял ее руку и поцеловал. – Если ты хочешь уехать, я не буду тебе мешать, но я настаиваю, чтобы ты меня сначала выслушала. К сожалению, придется подождать, пока мы не останемся одни, в постели. У нас на борту гости, и через полчаса будет ужин.
– Гости? – Она замотала головой. – Я не могу сейчас общаться с гостями. Даже с дельфинами.
Он улыбнулся: разве мог он сердиться на нее?
– Пойдем. Я уверен, что ради этих гостей ты сможешь сделать над собой усилие. – Он приподнял прядь ее волос. – Но сначала тебе нужно принять душ. Мои гости могут обидеться, если увидят тебя в таком состоянии.
Она посмотрела на него. Если она улетит завтра утром, то никогда не увидит его снова. Никогда не сможет потрогать его, нежно поцеловать в бровь во время сна. Или, подкравшись, нежно прикоснуться, когда он бреется, и увидеть его строгий взгляд в зеркале: он всегда относился к бритью серьезно.