Странники
Шрифт:
— Пусть платят нормальные деньги за охрану и утечки не будет — ответил Попов, продолжая свою экскурсию, — вот наш директор не скупиться на это дело и у меня адекватные кадры — всё понимают с полуслова. Да и с техникой нормально. Камеры для наблюдения по всему периметру, запись изображения, системы контроля доступа. Всё как положено!
— Вам уже передали списки немецких журналистов? — спросил Бердюгин, осматривая станцию.
— Да, я их завизировал и передал на КПП. А когда ожидается приезд группы? У меня обозначен период с 25 по 27 апреля.
— В это отрезок времени
— Это хранилище отходов. Временное, конечно. Когда построят стационарное, то отсюда все заберут. А пока вынуждены принимать этот груз у себя. — Попов с сожалением развел руками, давая понять, что с его точки зрения такое решение непродуманное и неправильное, но ничего не попишешь, он вынужден подчиняться. — Об этом знают наверху — продолжил говорить он, — экологи бьют тревогу, но пока решение не принимается. Видимо, всех устраивает.
— Да, мы уже послали несколько ШТ — хмуро подтвердил Смирнов, — пока рассматривают.
— Понятно — сказал Бердюгин — а какова у вас система охраны? Посты круглосуточные?
— Это конечно. Объект наш режимный, работает без перерывов и его просто так, на одну сигнализацию не оставишь. Кроме охранников, хотели еще собачек завести, но тут уж директор не разрешил. Говорит: «У тебя, Иваныч, охранники, как собаки, любого загрызут — зачем вам еще!»
— В момент учений — Бердюгин со значением посмотрел на Попова, — нам нужна постоянная связь. Я должен знать все, что происходит, как говорится, в режиме реального времени. Давайте договоримся, что вы будете на месте, а я периодически буду вам названивать.
— Без вопросов! — ответил Попов — а что они будут делать, эти журналисты? Какого рода съемка их интересует? Будут они брать интервью у кого-нибудь? А то, может надо рабочих подготовить или руководство.
— Я думаю, с этим заморачиваться не стоит — ответил Бердюгин — они приедут, снимут ваши корпуса, произнесут текст на камеру на фоне каких-нибудь строений, хотя бы на фоне этого вашего хранилища, и уедут. Но, поскольку это учения по проверке бдительности, мы как раз проверим ваших сотрудников.
— Я знаю, мне говорили о проверке, только не пойму как вы их проверите, если приедете открыто, официальным путем?
— В реальной ситуации террористы могли иметь своих людей в администрации и вам прислать официальный список, в который включили бы своих людей. Такое возможно?
— Вполне — согласился Попов — с учетом коррумпированности можно купить все, что угодно.
— Вот именно! Ваши люди должны тщательно проверить этих журналистов, проверить их документы, телеоборудование, короче, всё, что должны проверять в таких случаях. Не мне вас учить. Только предупреждаю — никаких инструктажей заранее, никакой предварительной подготовки. Если вы им скажете, хотя бы намекнете, то сорвете всю операцию! А по этим учениям руководство будет судить о готовности охраны всех АЭС к возможному отражению террористических атак.
— Я все понял! — ответил глухим голосом Попов, видимо, проникшийся важностью стоящей перед ним задачи.
— Вот и
Затем, повернувшись к Смирнову, Бердюгин сказал:
— В принципе, я всё посмотрел, всё, что нужно. Теперь, когда всё готово — можно давать команду, чтобы они начинали.
Приехав в Нижний Новгород под утро, Шумилов и не думал отсыпаться в гостинице, хотя в поезде плохо спал всю ночь — в соседнем купе гуляла шумная компания командировочных, праздновавшая чьё-то день рождение. Он запланировал исполнить целую кучу пунктов, и первым в его списке значилась встреча с Гнедыхом.
Этого хитрого, изворотливого мужика следовало хорошенько прижать и заставить говорить, чем быстрее, тем лучше — времени катастрофически не хватало.
Он подумал, что Новиков вроде договорился в Думе о постановке вопроса насчет иммунитета. Лишат — не лишат, дело другое, главное, что будет средство давления на этого типа. Ему вспомнился самоуверенный, амбициозный Гнедых. Такие люди считают, что весь мир у них в кармане, что они могут все вопросы решить через кошелек. Гнедых, по всей видимости, уже сделал несколько звонков и теперь решил, что отмазался. Вторая беседа будет для него неприятным сюрпризом.
Выйдя из гостиничного номера, Николай Поликарпович решил спуститься в кафе на первом этаже и позавтракать пока есть время. В кафе было пусто, большинство столиков стояло свободными. При вселении им выдали талоны на завтрак и Шумилов, взяв поднос, пошел вдоль стоек с разными закусками и выпечкой, стоявшими у стен, подбирая с них по дороге кофе, яичницу, хлеб с маслом. Он по утрам много не ел — так самую малость, чтобы не чувствовать себя голодным.
Ему приглянулся столик, стоявший у окна с видом на Оку. Поставив поднос, Шумилов расположился в одиночестве и с удовольствием принялся поглощать пищу. Он ел и размышлял о том, как построить разговор с Гнедыхом, с чего начать, на что сделать акцент.
— У вас свободно? — раздался за спиной знакомый голос.
Повернувшись, Шумилов увидел Мишина. Молодой популярный тележурналист стоял с подносом и весело смотрел на Николай Поликарповича.
— Садитесь — пригласил его Шумилов, — все-таки тесен мир!
— Мир тесен, но Нижний теснее! — улыбнулся Мишин — вы уже закончили дела Пенсионного фонда, домой собираетесь?
— Нет, Стас, наоборот, только приехал.
— Я смотрю, гоняют вас туда-сюда, как бобика. Прямо не Пенсионный Фонд, а Министерство по чрезвычайным ситуациям.
— Пенсионеры составляют большую часть избирательного электората — назидательно и со значением произнес Шумилов, словно был функционером, допущенным к неким избирательным секретам.
Посмотрев на него, Мишин, принявшийся за завтрак, который у него, не в пример Шумилову, был намного обильнее, улыбнулся:
— А вы никак работаете по совместительству? Такое разрешается?
— Что вы имеете в виду?
— Гнедых мне сказал, что вы в ФСБ служите. Вот я и спросил, разрешается ли у вас совместительство?