Странники.
Шрифт:
— Что тут у нас… — жёсткая ладонь схватила её за подбородок и подняла лицо Нориссы вверх. — Какое милое личико. Куда же ты спешишь, красавица?
Эрт говорил на Общем с невозможным акцентом, но девушка понимала его. Маленькие глазки, заросшие кустистыми бровями, жадно оглядывали её.
— Не трогай меня! — она рванулась из его рук и на какое-то время поверила, что ей это удалось. Однако на гортанный вопль из переулка выбежало ещё несколько людей, и отчаянно сопротивляющуюся Эльфийку поволокли в сторону её дома.
Первым, что Норисса увидела там, была Соэнэль. Растрепавшиеся
— Иса… — побелевшие губы с трудом повиновались. Девушка с неподдельным ужасом смотрела на бабушку. Соэнэль поднялась, опираясь на стену, и неожиданно бросилась на того, кто держал девушку:
— Отпусти её, мразь! Не смей к ней прикасаться!
Справа сверкнул клинок, и Соэнэль медленно сползла на пол, зажимая рану в груди.
— Бабушка!.. — Норисса захлебнулась криком. Её сознание отказывалось поверить в то, что случилось. Не может быть. Это просто дурной сон! Она сейчас проснётся, и всё будет как прежде. И бабушка…
Прикосновение чужих рук отрезвило её. И резкий звук рвущейся материи. Тёплый ворс ковра возле камина… Словно не своей была мысль-воспоминание о том, как она любила лежать на этом ковре, когда бабушка рассказывала ей сказки… Чужое лицо с алчно горящими глазами, горячие липкие ладони… Убери лапы, животное! Вот так. Не нравится, да? Мне тоже не нравится, когда меня лапают. У меня, между прочим, жених есть… И словно вчера — тёмный взгляд Лайнэ. «Подрастай, малышка»… Лучше было сразу замуж… Волна боли. Наверное, от такой и теряют сознание? Но оно почему-то не меркло. Только слёзы заструились по щекам от бессилия… За руки держит, мразь… Так бы и расцарапала физиономию… Синяки на запястьях останутся. А, впрочем, какая разница? Какая — теперь — разница?!.. Боги, за что? Что я вам такого сделала? Ну отпусти меня, отпусти, я тоже на тебя кинусь. Чтобы убил. Как бабушку. Как Аннора… Мамочка, больно-то как… последней связной мыслью было то, что отец так и не дождался её свадьбы…
— Ты снова здесь? — раздался неподалёку знакомый голос. Она кивнула, не оборачиваясь. Это Рэмил, его голос она уже узнавала. Ему можно не отвечать, он и так всё знает.
— Тебе нравятся эти цветы? — Друид присел рядом с ней на берегу и тоже взглянул на заводь, покрытую огненным ковром. Она снова кивнула.
— Почему ты всегда молчишь? — Рэмил коснулся её ладони. Девушка вздрогнула, но не отдёрнула руку, как раньше. Он не сделает ей ничего плохого. В этом она была уверена.
— Кто ты? Как твоё имя? Из какого ты племени? — он задавал вопросы, но девушка пожимала плечами, не в силах ответить на них. Она ничего не помнила и не знала о себе.
«Тебя кто-то напугал, и ты потеряла память», — так ей сказали Друиды, когда она пришла в себя. Может быть, это действительно было так, но она не помнила. Она не говорила, и большая часть из находящихся на острове Друидов была уверена, что девушка нема. Но Рэмил придерживался другой точки зрения. Он
— Нельзя всё время молчать, — проговорил он после долгой паузы в разговоре, если, конечно, его монологи можно было так назвать. — Рано или поздно тебе придётся заговорить, а ты отвыкнешь и будешь беспомощно мычать. Как тот малыш, помнишь? Мы с тобой вместе его осматривали.
На лице девушки дрогнула улыбка. Она вытянула вперёд ладонь, указывая на Огненные Лотосы, и тихо прошептала:
— Фэль… марэ…
— Что? — Рэмил чуть склонил голову.
— Фэльмарэ, — более уверенно проговорила девушка и посмотрела в его глаза. — Моё имя…
…Она сжалась в комочек, словно ожидая удара. В голову врывались разные мысли, образы, голоса. Вэрхоль всё так же протягивал к ней руку и хрипло звал:
— Норисса…
— Нет! — в отчаянии взвизгнула она и, зажав уши ладонями, рванулась прочь из палаты.
Бежать. Бежать. Всё равно куда. От этого не убежишь. От этих мыслей, от этих воспоминаний.
«К заводи, — мелькнула мысль. — К воде, к Лотосам». Конечно, туда. Вода остудит этот огонь, рвущий всё на части. Она на кого-то налетела. На кого — не видела. Оттолкнула и бросилась дальше.
— Фэльмарэ! — чьи-то руки схватили её в охапку над самым обрывом, и сквозь пелену жгучих слёз она увидела Альтамира. Не того широкоплечего вихрастого Странника, который будет рядом с ней через много лет, а юного длинноволосого мальчишку, который тревожно смотрел на неё.
— Что случилось? — он требовательно вглядывался в её глаза. — Тебя кто-то обидел?
— Пусти, — она снова рванулась к воде, но он удержал её и стиснул виски девушки ладонями.
Его лицо побелело, в глазах отразился ужас. Он силой усадил её на землю и вновь положил ладони на её виски.
— Фэльмарэ, девочка. Вернись, прошу тебя. Фэль, это я. Ты узнаёшь меня, Фэль? Фэльмарэ…
Вокруг взвизгнул ветер. Ночные звёзды окружили их. Альтамир потрясённо огляделся.
— Фэльмарэ, это же…
Через мгновение они вновь были в заводи Лотосов. Фэль судорожно вцепилась в его ладони и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Что это было? — Альтамир пытливо глядел в её глаза.
— Не спрашивай, — её голос звучал невозможно глухо.
— Не буду, — Альтамир помог ей подняться. — Захочешь, расскажешь сама.
— Потом, — она опустила голову. — Мне нужно уйти отсюда.
— Идём в дом, — он направился в сторону поселения, но Фэль остановила его:
— Я хочу уйти из Рощи. Неважно куда, только подальше отсюда.
— Ты хочешь уйти не из Рощи, а от себя, Фэль. Это невозможно, — Альтамир обнял её. — Но я могу тебя… не знаю, утешить или нет. Ты — Странница. Ты только что вышла на Путь. Ты знала об этом?
— Пусть Путь, — безжизненно проговорила она. — Куда угодно.
— Нет. Сначала ты поговоришь с Рэмилом, — Альтамир чуть ли не силой поволок её к Роще, но уже около поселения остановился и с любопытством проговорил. — Значит, раньше тебя звали Нориссой?…