Странники. Путь Каина

Алиев Максим Арастунович

— Ревность, что же ещё? — не поворачиваясь, ответил Каин.

— О-о-о! А я-то думала! — вскинула руки Милица. — А это всего лишь ревность! Откуда бы?

— Оттуда же, откуда твоё яростное желание оставить меня на ковчеге, — безразлично ответил Каин.

— Ты видел, сколько планов я составила, чтобы организовать твой выход в мир?

— Конечно, — он повернулся от автоповара, держа в руках поднос. — Вот, будешь пробовать первой. Никогда не готовил этот рецепт.

— Фруктовый салат я узнаю. А вот это что? — девушка опасливо

указала пальцем на пышущую жаром румяную булку, от которой поднимался одуряющий запах шоколада и корицы.

— Слоёное тесто, между завитками — марципан и кусочки шоколада разной крепости: от горького до молочного. Умеренная сладость марципана оттеняется палитрой вкусов шоколада и дополняется вкусом чуть сладкого теста с пряностями. И это не я придумал, так говорилось в описании рецепта. А сам рецепт называется: “Шоколадное принуждение в дебрях согласия”.

Милица подавилась смешком, но взяла нож и вилку.

— Что ж, попробуем… — девушка отрезала кусок булки и отправила его в рот. — М-м-м…

Милица закатила глаза в очевидном удовольствии. Она неторопливо жевала, явно смакуя каждое мгновение.

— Название идиотское, но смысл отражает верно. Эта вещь требует быть съеденной, и ты точно согласен на это.

— Вот-вот, — кивнул Каин.

— Ты так стремился в мир и так не хотел к нему готовиться, — Милица произнесла эти слова, словно не было перерыва на угощение. — Я раз за разом пыталась донести до твоей упрямой головы… как там сказал киборг? До ганглия? Что мир за пределами Садов значительно более жесток и изощрёнен, чем самые тяжёлые тренировки. А ты говорил о созидании, поиске, изучении…

— Таким образом я оказался на усиленных тренировках в роли поддержки для боевиков, ага, — кивнул Каин. — Если не доходит через голову, дойдёт через задницу?

Милица отчаянно покраснела. Всё-таки он знал.

— А даже и так! Это тебе Ариадна предложила специализацию, а я сама выбрала своё предназначение! Если для тебя существует только созидание, то вспомни о том, что наш дом однажды уже был разрушен! — Милица перешла в наступление. — Какой смысл строить всё новые и новые ковчеги, если некому их защитить?

— Твой выбор мне тоже понятен. Я его никогда не оспаривал, хотя твой шанс не вернуться в построенный мной дом всегда будет только расти.

Милица растерянно посмотрела в глаза Каину. Его слова впервые за годы были наполнены неприкрытым упрёком.

— Конфессоры следят за детьми. Управляют ковчегами. Водят боевые группы на задания. Столько странников принимает титул конфессора, чтобы однажды облачиться в свою броню и выйти в мир, неся слово Пророка. И треть не возвращается. Ты выбрала стезю конфессора? Ты хочешь защитить странников? Защитить лично меня? Это отлично. А тебя кто защитит?

Милица поняла, что сейчас скажет Каин. Она помнила тот день восемь лет назад, когда ворвалась в кубрик мальчиков. Каин сидел на кровати, вокруг него были

разложены инфопланшеты, а перед лицом парила голограмма какого-то механизма. Милица с порога пафосно объявила, что её приняли на курсы подготовки боевых конфессоров. И не обращала внимания, как меняется лицо мальчика, годами изучавшего оружие. Как пустеет на мгновение взгляд чёрных глаз. Как в них зарождается нечто новое. Ведь он прошёл в программу инженерной подготовки после этого объявления.

— Тебя защитит крепкая броня, убойное оружие и лучший корабль! И всё это я смогу придумать, лишь осмотрев и пощупав реальность! Что мне с отчётов? Компьютерная симуляция, какой бы реалистичной ни была, реальностью не является! Вселенная почти бесконечна на выдумку! Думаешь у меня просто подростковый бунт?

— Была такая мысль, — тактично ответила Милица.

— Не без этого! — Каин резко кивнул. — Но мой Путь ведёт меня дальше! К знаниям!..

— Стоп-стоп-стоп, — Милица вскинула скрещенные руки. — Давай, поменьше пафоса. То есть ты покинул Сады, чтобы буквально посмотреть на чужие технологические решения?

— … можно и так сказать, — перебитый в момент начала вдохновенной речи Каин поджал губы и укоризненно посмотрел на Милицу. — И раз уж ты так не хотела меня отпускать и беспокоилась, я решил, что тебе просто надо отправиться со мной.

— То есть ты мной манипулировал? — Милица выразительно вскинула бровь, на что Каин лишь ухмыльнулся.

— Тобой? Нет. Но всем нашим окружением? Да! Метод, конечно, муторный… и я к нему постараюсь не прибегать в ближайшие годы… зато каков эффект!

— По идее, именно я должна манипулировать окружающими, планировать, вкладывать планы в планы, играть словами и чувствами… как и всякий конфессор, — Милица отрезала ещё кусок десерта и покачала нож в пальцах.

— У меня был эффект неожиданности, — Каин пожал плечами и постучал двумя пальцами по виску. — Плюс ты забываешь, что дрянь в моей голове не только база с данными, но имплант уровня 7++. Она серьёзно повышает обучаемость.

Через какое-то время десерт был съеден, и они оказались в каюте Каина. Валяться на узких койках индивидуальных ячеек ковчега было удовольствием ниже среднего, а вот Сата давала куда больший простор и комфорт.

— Когда ты поймёшь, что пора вернуться? — тихо спросила Милица.

— Не знаю.

Они смотрели на потолок, куда транслировался вид Садов. Фиолетовый свет далёких звёзд, пылевые облака, разряды, проскакивающие между ними. Милица так и не услышала обвинения. Ариадна, как самая заботливая мать, учила их никогда не перекладывать ответственность за свои поступки и выборы на плечи других. Каин принял решение и не упрекал Милицу в нём, но сама девушка внезапно почувствовала стыд и вину. “Дрянь в моей голове”. Что дала Каину биомеханическая нейросеть, кроме лишних искусственных нейронов из расплава Сфорца? А что забрала?