Странники Гора

Норман Джон

Я стремился убедить его поверить тому, что я действительно разбойник, беглый, человек, объявленный вне закона.

Тачак откинул голову назад и расхохотался.

– Коробанец! И он убежал к народам фургонов! – От смеха слезы выступили у него из глаз. – Ну ты и глупец! – хохотал он не в силах остановиться.

– Давай сразимся, – предложил я.

Смех тачака мгновенно прекратился, уступив место гневу. Всадник резко натянул поводья, заставив свою каийлу привстать на задних

лапах и сердито зарычать, поднимая вверх хищную морду.

– Я с удовольствием это сделаю, коробанский слин! – процедил он сквозь зубы. – Моли Царствующих Жрецов, чтобы копье упало в мою сторону!

Его слова показались мне странными, но я не подал виду, что не понял их значения.

Он развернул каийлу, пришпорил её, и животное в один-два прыжка внесло его в самую середину сгрудившихся воинов.

После этого ко мне направился кассар.

– Коробанец, – поинтересовался он, – разве ты не боишься наших копий?

– Боюсь, – признался я.

– Но что-то страха в тебе не видно, – заметил он.

Я пожал плечами.

– И несмотря на это, ты говоришь, что боишься, – задумчиво произнес он.

В его голосе чувствовалось смешанное с любопытством удивление.

Я отвернулся.

– Это говорит мне о твоей храбрости, – продолжал всадник.

Мы окинули друг друга оценивающими взглядами.

– Хоть ты и из этих, из горожан, – произнес он, вкладывая в свои слова всевозможное презрение, – из запертых в каменных стенах паразитов, ты не кажешься мне похожим на них слабаком, и я молю судьбу, чтобы копье упало в мою сторону.

С этими словами он направил каийлу к своим товарищам.

Они снова вполголоса посовещались, и через минуту ко мне подъехал воин из племени катайев – сильный, гордый человек, в глазах которого я прочел, что он никогда ещё не был выбит из седла в поединке и не поворачивался к неприятелю спиной.

Рука его сжимала желтый лук, но стрела ещё не была наложена на тугую тетиву.

– Где твои люди? – обратился он ко мне.

– Я пришел один, – ответил я.

Он привстал в стременах, подозрительно сощурив глаза.

– А зачем ты пришел сюда? Шпионить? – спросил он.

– Я не шпион, – ответил я.

– Тебя наняли тариане, – полуутвердительно заметил он.

– Нет, – покачал я головой.

– Ты чужеземец, – продолжал он.

– Я пришел с миром, – возразил я.

– А тебе известно, что народы фургонов убивают чужеземцев?

– Да, я слышал об этом.

– И это действительно так, – подытожил он и развернул свою каийлу к ожидающим его всадникам.

Последним ко мне подъехал воин из племени паравачей – с откинутым за плечи капюшоном, подбитым густым белым мехом, и бусами из драгоценных

камней.

Приблизившись, он указал на свое сверкающее ожерелье.

– Красивое, правда? – поинтересовался он.

– Да, – согласился я.

– И стоит немало, – заверил он. – За него можно купить десять босков, или двадцать телег, наполненных расшитой золотом одеждой, или целую сотню рабынь из Тарии.

Я отвернулся.

– Разве ты не желаешь заполучить эти бесценные камни? – поинтересовался он.

– Нет, – ответил я с полным безразличием.

Лицо его исказилось от ярости.

– Но ты можешь его заполучить, – пообещал он.

– И что я должен сделать? – спросил я.

– Убить меня! – рассмеялся он.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

– Эти камни, вероятнее всего, недорогие, – заметил я. – Какой-нибудь отполированный янтарь или обломки перламутровых раковин, а то и вовсе покрашенные стекляшки, подброшенные торговцами Ара несведущим в этих вещах кочевникам.

Воин-паравачи с трудом сдержал переполняющее его бешенство. Он сорвал с себя ожерелье и швырнул его к моим ногам.

– Ну, так проверь ценность этих камней сам! – прорычал он.

Я подцепил упавшее ожерелье наконечником своего копья и, подняв с земли, осмотрел сверкающие на солнце камни. Они переливались всеми цветами радуги – богатство, составившее бы целое состояние для целой сотни торговцев.

– Неплохие камни, – признался я, протягивая ему нитку бус на наконечнике своего копья.

Он сердито сорвал ожерелье с моего копья и набросил его на луку своего седла.

– Однако я из благородной касты воинов одного из благороднейших городов, – продолжал я. – А мы никогда не скрещиваем копья ради драгоценных побрякушек, даже имеющих такую стоимость, как эти.

Паравачи онемел от удивления.

– Но ты осмелился сделать попытку купить меня, словно я принадлежу к касте убийц или как будто я какой-нибудь вор, по ночам зарабатывающий себе на жизнь ударом кинжала исподтишка, – продолжал я, демонстрируя растущее во мне негодование. – Берегись, иначе я могу расценить твои слова как оскорбление!

Паравачи в своем подбитом белыми шкурами капюшоне, с ниткой дорогих бус, наброшенной на луку седла каийлы, замер как изваяние, не в силах пошевелиться от клокочущей в нем ярости. Наконец с налившимся кровью лицом он привстал в стременах и воздел руки к небу.

– О ты, Дух Небес! – воскликнул он сдавленным голосом. – Сделай так, чтобы копье упало в мою сторону! В мою!

Он рывком развернул свою каийлу и, бросив на меня взгляд пылающих яростью глаз, в одно мгновение оказался среди остальных наездников.