Странники Гора

Норман Джон

Камчак швырнул мне копье, колчан с сорока стрелами и лук. Каийла, на которой я обычно ездил, уже была оседлана. Из седельной сумки торчали наготове кайвы, к нужным местам были приторочены веревки и бола. Камчак вскочил в седло и, пришпорив каийлу, помчался на звуки боевых рогов.

– Господин… – несся у нас за спиной крик Африз.

За несколько минут мы добрались до места сбора войска. Здесь уже выстроились тысячи всадников, и длинная линия, обозначаемая военными фонарями, уходила в темноту.

К

моему удивлению, Камчак не присоединился ни к какой сотне или десятке, а направил каийлу к центру войска, где стояли несколько всадников, выделявшихся богатым вооружением.

Кратко посовещавшись с ними, он поднял левую руку. По этому знаку остались поднятыми только красные военные фонари, и тут стадо босков, согнанных вокруг лагеря тачаков, расступилось: погонщики и пастушьи слины отогнали животных так, чтобы в стаде образовался широкий проход, и по этому проходу с большой скоростью полетела длинная лавина всадников.

Я ехал рядом с Камчаком во главе войска. Вскоре тачакская лавина стала рассыпаться по равнине. В свете трех лун мы увидели сотни убитых босков и в нескольких пасангах от нас удаляющихся на тарларионах всадников.

Неожиданно вместо того, чтобы продолжать преследование, Камчак осадил свою каийлу. Ближайшие к нему всадники тоже остановились. Я увидел, как поднялись сигнальные желтые фонари.

– Что случилось?! – послышались крики.

– Продолжаем преследование!

– Стой! – гаркнул Камчак. – Мы дураки! Слушайте!..

Донесся звук, похожий на шум крыльев, и луны дали увидеть сотни тарнсменов, летящих на боевых тарнах по направлению к лагерю. С небес раздавался бой тарнсменского барабана.

– Мы идиоты! – простонал Камчак, разворачивая каийлу. – Назад!

Тачаки поспешили обратно – каждый к своему фургону.

– Готовьтесь к битве! – крикнул Камчак.

Поднялись на шестах две красные и одна желтая лампы.

Я был удивлен появлением на южных равнинах тарнсменов – их ближайшие отряды базировались весьма далеко отсюда – в Аре. Но уж чего никогда не собирался делать Ар, так это воевать с тачаками южных равнин. Наверняка это наемники.

Камчак и несколько неотступно следовавших за ним всадников помчались туда, где виднелись штандарт и знамя с четырьмя рогами боска, где стоял огромный фургон Катайтачака.

Среди фургонов тарнсмены могли найти лишь рабов, женщин и детей, однако в лагере не было видно ни огня пожаров, не слышно криков раненых. Тут же высоко над нами, подобный черному шторму, под бой барабанов отряд тарнов пошел в обратный путь.

Несколько стрел, пущенных кочевниками, не достигли врага. Расшитые, разрисованные шкуры боска, покрывавшие раму фургона Катайтачака, были разорваны и содраны со стоек. Вокруг фургона и на помосте лежали убитые стражники. В одном из тел

позднее я насчитал шесть стрел.

Камчак соскочил с каийлы и, схватив факел, вбежал по ступеням в фургон. Я поспешил за ним и застыл, пораженный открывшимся мне зрелищем: буквально тысячи стрел, выпущенных тарнсменами, усыпали все вокруг. В центре в мантии из серой шкуры боска лежал мертвый Катайтачак. В его спине торчало штук пятнадцать стрел. Рядом валялась рассыпанная золотая коробка с кандой. Я огляделся: фургон был разграблен, но, насколько можно было понять, это был единственный разграбленный фургон во всем лагере. Камчак подошел к телу Катайтачака и сел возле него, уронив голову и скрестив ноги.

Я не тревожил его. В фургон вошли ещё несколько человек и замерли. Камчак застонал, а потом зарыдал, раскачиваясь взад-вперед. Кроме его плача, было слышно лишь, как потрескивает лампа, освещавшая внутренности разграбленного фургона. Тут и там среди тряпья и полированного дерева валялись перевернутые шкатулки с вывалившимися из них драгоценностями. Золотой сферы не было видно – если она и находилась здесь раньше, то теперь уже исчезла.

Наконец Камчак встал.

Он повернулся ко мне – слезы все ещё блестели в его глазах.

– Он некогда был великим воином.

Я молча кивнул.

Камчак оглянулся, схватил одну из стрел и сломал её.

– Тарианцы ответят за это!

– Сафрар? – предположил я.

– Без сомнения, – ответил тот. – Кто, кроме него, мог нанять тарнсменов организовать эту вылазку, которая отвлекла наше внимание? Здесь была золотая сфера… Он хотел завладеть ею.

– Как и ты, Тэрл Кэбот, – вдруг добавил он.

Я вздрогнул.

– Зачем ещё ты пришел бы к народам фургонов?

Я долго не мог ответить.

– Да, – произнес я наконец, – это правда. Я хотел достать её для Царствующих Жрецов. Она очень важна для них.

– Она не имеет никакой цены, – насторожился Камчак.

– Не для Царствующих.

Камчак покачал головой.

– Нет, Тэрл Кэбот, – повторил он, – золотая сфера ничего не стоит!

Затем он оглянулся на могучую фигуру Катайтачака.

– Он был великим воином! – вскричал Камчак. – Когда-то он был великим воином!

Я кивнул, хотя и знал Катайтачака лишь как большого, сонного человека, производившего впечатление слабоумного.

Внезапно Камчак гневно вскрикнул, схватил коробку с кандой и с силой отшвырнул её.

– Теперь у тачаков должен быть новый убар, – тихо произнес я.

Он резко обернулся и посмотрел мне в глаза.

– Нет, – произнес он.

– Но Катайтачак мертв…

– Катайтачак не был убаром тачаков.

– Что? – выдохнул я.

– Его звали убаром тачаков, – сказал Камчак, – но он им не был.