Странники Гора
Шрифт:
– Ты – рабыня, – миролюбиво сказал Камчак, – танцуй для своих господ.
Девушка с благодарностью взглянула на него, затем поднялась вместе с другими и под громкую ритмичную музыку исполнила дикий любовный танец степняков.
Они были прекрасны.
Солистка, говорившая с Камчаком, была тачачкой и особенно завораживающей своей варварской свежей красотой. Для меня стало ясно, почему тарианские мужчины так охотились за женщинами кочевников.
В разгар одного их танца Камчак повернулся к Африз, которая горящими глазами следила за танцем,
– Я позабочусь, – сказал Камчак, – чтобы, когда ты станешь моей рабыней, ты обязательно выучилась этому танцу.
Шея тарианки Африз побагровела от ярости, но она ничем другим не выдала, что слышала его.
Камчак подождал, пока девушки закончат свой танец, и затем, когда их распустили, поднялся из-за стола.
– Мы должны идти, – сказал он.
Я кивнул и поднялся вслед за ним, готовый вернуться к фургонам.
– А что в коробке? – спросила Африз, увидев, что Камчак берет в руки маленькую черную коробку, весь вечер пролежавшую у его правого колена. Без сомнения, девушка была по-женски любопытна.
Камчак по своей привычке неопределенно пожал плечами.
Я вспомнил, как только что слышал о том, как два года назад он подарил Африз алмазное ожерелье из пяти ниток, которое она приняла и, по крайней мере как утверждала она сама, отдала своим рабыням. Это было как раз тогда, когда она обозвала Камчака тачакским слином.
Однако было ясно, что её интересует, что находится в коробке. На протяжении вечера я уловил несколько раз её любопытный взгляд, брошенный в эту сторону.
– Да ничего, – сказал Камчак, – безделушка…
– Но она для кого-то? – настаивала Африз.
– Я думал, – ответил Камчак, – что смогу подарить её тебе..
– О-о-о! – Африз была явно заинтригована.
– Но теперь понимаю, что она тебе не понравится, – сказал Камчак.
– Откуда ты знаешь? – ласковым голосом сказала она. – Я её не видела.
– Я заберу её домой, – твердо сказал Камчак.
– Ну, что же…
– Впрочем, если хочешь, ты можешь получить ее…
– Это не… ожерелье из алмазов?
Африз из Тарии была не глупа. Она знала, что кочевник, выпотрошивший сотни караванов, время от времени приобретал богатства, о которых могли только мечтать даже самые богатые в их городе люди.
– Нет, – ответил Камчак, – это не ожерелье. Это нечто другое.
– Да-а? – протянула она с притворным разочарованием.
Я заподозрил, что она, наверное, вовсе и не отдала ожерелье из пяти алмазных ниток рабыням. Без сомнения, оно до сих пор хранится в одном из её сундуков с украшениями.
– Но тебе это не понравится, – в раздумье повторил Камчак.
– А может, и понравится.
– Нет. Тебе определенно не понравится.
– Но ведь ты принес это для меня, разве не так? – спросила она.
Камчак пожал плечами, разглядывая коробку в своих руках.
– Да. Я принес это для тебя.
Коробка была как раз такого размера, что в ней спокойно могло поместиться ожерелье, положенное на черный
– Мне понравится… Я хотела бы это примерить… – сказала Африз из Тарии.
– Правда? – спросил Камчак. – Ты собираешься это надеть?
– Да, – сказала Африз, – дай это мне.
– Ладно, – сдался Камчак, – только лучше будет, если я закреплю его сам.
Воин Камрас напряженно приподнялся со своего места.
– Толстокожий тачакский слин, – прошипел он сквозь зубы.
– Прекрасно, – сказала Африз, – ты можешь закрепить его на мне сам.
И Камчак подошел и склонился над коленопреклоненно сидящей за нашим столом Африз, которая ещё больше выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Он зашел со спины. Ее глаза даже сквозь вуаль сияли от любопытства. Я увидел, что она учащенно дышала и нежный бело-золотой шелк её вуали чуть колыхался от её дыхания.
– Давай, – сказала Африз.
Камчак открыл коробку.
Когда Африз услышала слабый щелчок замка, она ещё могла повернуться и рассмотреть предназначавшийся ей подарок. Но она не сделала этого. Она смотрела прямо перед собой.
– Давай же, – повторила она, сгорая от нетерпения.
То, что случилось затем, произошло очень быстро. Камчак достал из коробки большое металлическое кольцо – тарианский ошейник рабыни. Раздался резкий щелчок замка, и шея Африз из Тарии была окольцована сталью! В следующее мгновение Камчак поднял её, испуганную, на ноги лицом к себе и обеими руками сорвал с лица вуаль! Затем, раньше чем хоть один из ошарашенных тарианцев успел опомниться, он сорвал смачный поцелуй с губ ошеломленной Африз. После чего отшвырнул её от себя через низкий стол, где она упала на пол рядом с тачакскими рабынями, танцевавшими для её удовольствия. Кайва, как по волшебству, появившаяся в руке Камчака, остановила тех, кто рванулся отомстить за первую девушку их города. Я стоял рядом с Камчаком, готовый защитить его ценой своей жизни, но перепуганный тем, что произошло, не меньше, чем любой в зале.
Гордая тарианка теперь стояла на коленях, схватившись за ошейник. Ее нежные пальцы в перчатках вцепились в него и пытались сорвать с шеи.
Камчак посмотрел на нее, презрительно оскалясь.
– Под твоим бело-золотым платьем я учуял запах рабыни.
– Слин! Слин! Слин! – визжала она.
– Опусти вуаль! – приказал Сафрар.
– Немедленно сними ошейник! – крикнул кочевнику Камрас, полномочный представитель Фаниуса Турмуса, правителя Тарии.
– Кажется, – сказал Камчак, – я забыл ключ.
– Пошлите за кузнецом! – вскричал Сафрар.
Со всех сторон неслись угрожающие крики:
«Убить тачакского слина! Пытать его!», «Тарларионового масла! Кровососной травы!», «Выпотрошить его! Выпороть и сжечь!».
Камчак был неподвижен. И никто не приближался к нему, потому что в его умелых руках воина блестела кайва.
– Убейте его! – визжала Африз. – Убейте его!
– Опусти вуаль, – повторил Сафрар, обращаясь теперь к ней, – стыда у тебя совсем, что ли, нет?