Странник
Шрифт:
Но каков смысл отправляться к миролюбивым и доброжелательным госпитальерам в полной сбруе, да еще и с охраной из мордоворотов, предоставленных в качестве сопровождения королевскому посланнику Жану де Партене его светлостью Тибо Лотарингским и графом де Мец?
Мордовороты позевывали у ворот оккупированного Иваном и отцами-инквизиторами командорства храмовников. Такие рожи, что за свою безопасность Славик был спокоен — Лотарингия регион неспокойный, настоящая прифронтовая зона: конфликт с Фландрией длится не первое десятилетие, для большинства взрослых мужчин война стала профессией. Пускай графских гвардейцев немного
Провели краткую рекогносцировку: лошадей брать не обязательно, комтурия Ордена святого Иоанна через две улицы. Ненавязчиво блокировать все выходы. Впускать можно, выпускать — нет, даже рыцарей-госпитальеров. Именем, что называется, короля. Вести себя вежливо, не грубить, ссылаться на распоряжение шевалье де Партене — он в ответе за всё. Ждать последующих распоряжений. Если отец-командир и господин Ласкарис не выйдут из орденской резиденции к полудню, немедленно просить помощи у людей епископа Адемара Ангулемского, а самому епископу передать этот пакет. Затем действовать по обстоятельствам, руководство передается мессиру де Бару.
Поняли?
Как не понять, сударь. Будет исполнено в точности.
Если храмовники построили в Ла-Рошели собственный закрытый «город в городе», ставший замкнутой экономической единицей с собственными конюшнями, мельницей, винокурней и даже пристанью для торговых судов, то иоанниты жили куда скромнее: комтурия занимала квартал между улицей Сен-Луи и улицей Тьер.
Невзрачные двухэтажные корпуса песочного цвета под черепицей, небольшой парк и оранжерея, где выращивались целебные травы, церковь и разумеется госпиталь — братья-рыцари принимали в лечебницу не только зажиточных горожан или благородных, но и представителей низших сословий: перед хворью, как и перед Господом, все равны. Отдельное здание для заразных больных и еще одно, за собственной оградой, для прокаженных.
По меркам четырнадцатого столетия сервис предоставлялся наилучший, что способствовало процветанию монастыря — пожертвования от исцеленных и благочестивых паломников, останавливавшихся в странноприимном доме, поступали исправно.
Утро, тишина, на башенке полощется на ветру квадратное черное знамя с белоснежным восьмилучевым крестом святого Иоанна. Одна створка центральных ворот приоткрыта — по уставу госпитальеры обязаны приютить и накормить любого, кто сражается с оружием в руках против сарацин, обитель не запирают даже ночью. Исключение — состояние войны.
Несколько дней назад Иван уже беседовал с комтуром де Вакейрасом — речь шла о предоставлении убежища остаткам команды прикрытия корпорации, почти наголову вырезанной храмовниками в ночь на 13 октября. Славик подозревал, кто именно навел тамплиеров на мобильную группу, однако предпочитал держать язык за зубами: шевалье де Партене методично и жестоко устранял конкурентов, не испытывая и тени угрызений совести. Угроза со стороны заброшенных в Ла-Рошель медиаторов была предусмотрительно устранена: восемь погибших, остальные ранены — они еще долго не смогут принимать деятельное участие в проекте Доминика Жоффра. Пускай остаются у госпитальеров, пока «Третья сила» ведет свою игру…
— Как
Спартанская простота обстановки в кабинете рыцаря де Вакейраса выгодно оттеняла неброскую роскошь покоев в тамплиерском командорстве: ничего лишнего, сплошная эргономика, призванная подчеркнуть дух смирения и благочестия, присущий Ордену святого Иоанна. Простые деревянные стулья с высокими спинками, бюро для писаря, стойки с книгами и свитками, на возвышении — кресло комтура: тоже без вульгарных излишеств в виде резьбы или позолоты. Стены оштукатурены, с восточной стороны одинокое распятие. Всё правильно, монастырь должен быть монастырем, а не вертепом.
— Рад вновь приветствовать вас, шевалье, — басом прогудел бородатый пожилой иоаннит. Говорит с резким южным акцентом langue d’ok, наверняка родом из Руссильона или западного Прованса. — Прошу садиться. Брат Ренье, благоволите принести вина… Полагаю, вы желаете проведать друзей? Спешу успокоить: раны чистые, без нагноения, недужные скоро пойдут на поправку. Я немедленно прикажу проводить вас в лазарет.
— Я и мессир Ласкарис хотели бы обсудить несколько иной вопрос, — чуть поклонился Иван. — Достаточно деликатный для того, чтобы я осмелился незамедлительно предъявить вам свои полномочия, подписанные государем нашим Филиппом Капетингом, хранителем печати королевства Гийомом де Ногарэ и его высокопреосвященством епископом де Вэром, верховным инквизитором Франции.
— Оставьте сударь, мне вполне достаточно вашего слова дворянина.
— Я настаиваю, мессир.
Комтур бегло изучил переданный свиток. Невесело улыбнулся углом рта: да уж, полномочия весьма обширны, сравнимы с правами lieutenant du roi,«держащего место короля», чрезвычайного представителя монарха в провинциях и королевских доменах. Гербы-печати-подписи красуются там, где и положено. Серьезная бумага.
— Монсеньор де Вакейрас, — со сдержанной почтительностью начал Иван. — Я знаю о том, что лицо духовного звания вовсе не обязано отчитываться перед представителями светской власти, а лишь только перед генералом капитула и великим магистром. Однако, в связи с крайне щекотливыми обстоятельствами, я просил бы ответить на несколько вопросов, интересующих его величество короля…
— Уточним, — холодно перебил комтур. — Интересующих нашего славного государя, или лично вас — в данный момент и при данных обстоятельствах?
— Не будем углубляться в споры о дефинициях. Я сказал то, что сказал. Вы знаете, с какой миссией я прибыл в Ла-Рошель.
— Это утверждение? Да, знаю. Далее?
— Монсеньор, кто либо с начала октября месяца сего, просил убежища в вашей комтурии?
— Нет, — хладнокровно ответил старый госпитальер. Было видно, что он не лжет. Или, в противном случае, отлично играет.