Странник
Шрифт:
— Первый, зажги лампы в бараке, чтобы снаружи казалось, что мы там спим, — приказал я. — Торвин и Викана, вы дежурите первыми. Колин и Рис, ваша смена вторая, перед рассветом разбудите меня и Первого. Не дай Бог вы сделаете глупость и не разбудите меня вовремя. Свет на корабле не разводить и вести себя тихо, как мыши.
— Ингар, зачем такие строгости? Пусть Викана поспит, а я и один подежурю, — обратился ко мне Торвин.
— Торвин, ты не понял приказа, мне повторить? — разозлился я. — Заступай на пост и не проворонь противника. Всем остальным спать!
Экипаж молча разошелся по своим местам, но я понимал, что перегнул палку. Выглядело мое поведение странно, если не сказать глупо. Объяснить свои страхи я не мог, а конкретных
«Вот будет смеху, если ничего не случится», — подумал я, засыпая.
Из сна меня выдернула рука Колина.
— Ингар, просыпайся, ваша очередь дежурить, — сказал хуман.
Широко зевнув, я сел, оперевшись спиной о мачту. Колин ушел в сторону каюты капитана и скрылся в тумане, стелившемся над водой. Первый суетился у очага, пытаясь развести огонь под котелком с водой для приготовления завтрака. Огниво у шака отсырело, и щепки в очаге загораться не хотели. Мне пришлось остановиться и разжечь огонь при помощи Силы, в противном случае мы рисковали остаться без завтрака. Подобрав с палубы пустое ведро, я наклонился зачерпнуть воды для умывания.
Сильный удар в область печени и пинок под зад отправили меня за борт. Сделав кульбит в воздухе, мое тело солдатиком ушло под воду. Холодная вода сомкнулась над головой и мгновенно привела меня в чувство. Меня спасла небольшая глубина у причала. Хорошо нахлебавшись, мне удалось вынырнуть на поверхность у борта «Варяга». На палубе вовсю кипел бой. Зацепившись руками за борт, я подтянулся из воды на палубу.
Первый возле очага отмахивался половником от двух нападавших, с третьим налетчиком в обнимку катался по палубе Колин. Сначала я пришел на помощь шаку и пинком выбросил за борт ближайшего противника, а у второго повис на руке, пытаясь выкрутить из нее кинжал. Первый мгновенно расколотил бандиту голову половником, и он повалился на палубу. Выкрутив кинжал из руки покойника, я кинулся на помощь Колину. Удар кинжалом под лопатку налетчика прекратил вольную борьбу. Помятый хуман выбрался из-под бьющегося в агонии бандита.
— Спасибо, — просипел он и схватился за меч, который валялся на палубе.
С треском распахнулась дверь каюты капитана, и из нее выскочил Торвин. Я осмотрелся и увидел скорчившегося на палубе Риса. Он зажимал руками рану на животе, из которой сильно текла кровь.
— Викану быстро! — крикнул я Торвину и склонился над раненым.
Риса колотил озноб, и под ним уже натекла большая лужа крови. Парень явно собрался умереть. Я погрузился в транс и постарался помочь Рису. Картина, представшая передо мной, не внушала оптимизма. Удар кинжала пробил кольчугу и вошел в печень. Таким же ударом, видимо, хотели отправить на тот свет и меня, но у меня кольчуга из мифрила, поэтому фокус не удался. Кинжал, которым я зарезал налетчика, был похож на заточку и предназначался специально против противника в кольчуге. На земле такой кинжал называется мизеркордом.
«Сначала нужно остановить кровотечение», — решил я.
Мне удалось мысленно затормозить поток крови, текущий в поврежденных сосудах печени, как бы замораживая в них кровь. Через некоторое время я почувствовал, что ко мне присоединилась Викана.
— Все, Ингар, можешь отпустить Риса, теперь я сама буду ему помогать, — послышался голос девушки.
Открыв глаза, я убрал руки с раны Риса. Кровь из раны уже не текла, и Рис вытянулся на палубе, слабо, но ровно дыша. Викана, стоя на коленях, сосредоточенно делала какие-то магические пассы над его телом.
— Хозяин, смотрите туда! — раздался крик Первого.
Я повернул голову в сторону, в которую указывал шак, и остолбенел. Порыв ветра почти полностью разогнал утренний туман, и было хорошо видно, как
— Все, конец, — раздался рядом голос Торвина.
Старый наемник вынул меч из ножен и спокойным шагом направился к сходням. Здесь он встал в боевую стойку, готовясь дорого продать свою жизнь. Рядом с Торвином, невозмутимый, как скала, вырос Колин, а к «Варягу» в утренних лучах солнца мчалась наша смерть.
Лихорадка боя куда-то ушла, мысли в голове потекли спокойно, как в компьютере. Решение пришло почти сразу, без напряжения и раздумий. Я поднял с палубы метатель и, сняв его с предохранителя, перевел рычаг механизма в боевое положение. Метатель загудел и тихо завибрировал в руках.
«Господи, пронеси! На руках метатель не удержать, только бы не промахнуться», — мелькнула в голове запоздалая мысль.
— Первый, встань передо мной на колени! — рявкнул я.
Шак рухнул на палубу, и я, положив метатель ему на плечо, направил ствол на толпу. Мозг работал, как калькулятор.
«Еще далеко, можно промахнуться, пусть подойдут поближе. Все, пора», — холодно рассчитывал мозг дистанцию для стрельбы.
Толпа полностью заполнила сетку прицела, до цели оставалось метров пятьдесят. Я плавно нажал на спуск. Метатель громко ухнул, и в толпу полетел огненный шар размером с футбольный мяч. Отдача у метателя оказалась будь здоров, и меня юзом отодвинуло на полметра. Файербол взорвался, попав в середину толпы, и, расширяясь огненным конусом, смел все на своем пути. В воздухе замелькали горящие обрывки человеческих тел, и раздался грохот взрыва. Долбануло так, что выстрел метателя по каравану Торвина показался мне хлопком сорокапятки, а сейчас ударила стодвадцатимиллиметровая гаубица. Толпа перестала существовать, за местом взрыва почти до барака осталась только оплавленная земля. Огненный смерч разбросал по горящей траве обугленные ошметки того, что раньше было людьми. На палубу «Варяга» посыпался шашлык из человечины. Все вокруг впали в ступор: и люди, и шаки, и лошади. В наступившей тишине были слышны только звуки потрескивающих в огне останков людей. Через секунду нас оглушил дикий вой выживших в этом кошмаре, следом взревели лошади и шаки, бросившиеся во все стороны с корабля. Прошло всего несколько мгновений, и на корабле остались только я, лежащая в обмороке Викана и находящийся без сознания Рис. Первого колотило, как припадочного, и он скулил, как побитая собака, но не убежал! Торвин с Колином, минуту назад являвшие образцы героизма, улепетывали вместе с шаками, только треск по камышам стоял. Да, устроил я мясорубку своим файерболом, так что даже самые твердокаменные бойцы не выдержали.
«Игорь Столяров, что с тобой произошло, как ты дошел до жизни такой? За всю прошлую жизнь курице голову не отрубил, над умершим котенком плакал. В восьмом классе на уроке зоологии лягушку резали, в обморок упал. Только что полсотни человек в горелый фарш превратил, а в душе пусто, как будто так и нужно. Сломалось что-то внутри, наверное?» — теснились в голове невеселые мысли.
Я осмотрелся вокруг и понял, что нужно что-то делать. Достав плавающее возле борта ведро, я начал тушить пожар, разгорающийся на корабле. Потом привел в чувство Первого, облив и его водой. Шака начала колотить нервная дрожь, и он расплакался, как ребенок. Я обнял его за плечи и стал успокаивать, как успокаивают маленьких детей, говоря ему ласковые слова. Это подействовало, и Первый стал помогать мне приводить в чувство Викану. Оживить гвельфийку оказалось намного сложнее. Викана сильно истощила себя, спасая Риса, а тут такой удар по ослабевшему организму. Поэтому мне сначала пришлось подкачать ауру девушки, а уж потом брызгать на нее водой и шлепать по щекам. Викана пришла в себя и, увидев меня, отшатнулась.