Странник
Шрифт:
Обратный автобус опоздал минут на сорок. Получив SMS-ку «Я уже в Болгарии. Еду :-)», Андрей успокоился и решил подождать в баре гостиницы «Авалон». Внутри шумная компания англичан отмечала восхождение на вершину Вихрен. Все курили, несмотря на вступивший в силу запрет, поэтому, взяв графинчик вина и порцию жареного сыра, он устроился на открытой террасе. Момент прихода автобуса он, в итоге, пропустил, поэтому, когда позвонила Лена, ему оставалось только оправдываться. Подойдя к столику, она ладонью прикрыла его рот и сказала: «Все вопросы потом – я жрать хочу!» Кухня, к счастью, еще не была закрыта, и на столе появились огромная
– Извини, весь день потратила на поиски. Поесть так и не успела. Даже на автобус чуть не опоздала.
– Кладбище нашла? – Андрей наконец решился задать вопрос.
Она энергично кивнула, не переставая жевать.
– Только не спрашивай, чего это стоило.
– Там, что – много кладбищ?
– Их там два. Вот только болгарского нет. Ни старого, ни нового. Я спрашивала в туристическом офисе – ничего не знают. Потом с полицейскими пообщалась – жмут плечами. Сходила на местное кладбище – ни одной болгарской фамилии. Бродила там часа два, потом вернулась в город и стала спрашивать пожилых людей. С этим совсем сложно – почти никто по-английски не говорит. И неожиданно встретилась одна старушка, говорящая вполне сносно по-болгарски. Была замужем за болгарином. Так вот, оказывается старое болгарское кладбище в 1944-м было разрушено.
– Землетрясение? – спросил удивленно Андрей.
– Нет – простые люди. Пришли с кирками и лопатами и сровняли кладбище с землей. Это произошло, когда закончилась болгарская оккупация. Греки не могли простить болгарам расстрел нескольких тысяч горожан после восстания в 1941-м.
– Значит, искать больше нечего?
– Я на всякий случай сходила на это место. Это возле старой византийской стены. Там теперь парк – никто не захотел строиться на кладбище. Так вот, за каменной оградой на краю парка сохранились какие-то могилы. Ворота закрыты были, но не заперты. Оказывается, сохранился армянский участок – греки его не тронули. Я там недолго ходила – все надписи по-армянски, и только несколько продублированы на греческом. Довольно быстро нашла Рубениса Мелконяна. Годы жизни: 1889—1930. Судя по всему, это – твой прадед.
– Сфотографировала?
– А как же, – Лена достала из сумки телефон, – смотри.
На фотографии был виден потемневший от времени мраморный памятник в виде широкого каменного креста, богато украшенного резьбой.
– А рядом с могилой твоего предка, практически на том же участке, лежит каменная плита. Я ее тоже сняла.
На следующем снимке Андрей увидел горизонтальную плиту с надписью на армянском и двумя датами: 21.02.1865 -31.08.1927
– Что здесь написано?
Андрей развел руками.
– Я не читаю по-армянски…
* * *
Ответ от профессора Маркаряна пришел довольно быстро – на следующий день. «Уважаемый Андрей, – писал он, – фотографию я получил. Надпись на плите: „Андраник Торосович Озанян“. Это один из лидеров армянского освободительного движения. Национальный герой, известный также как Полководец Андраник или Андраник-Паша. Даты рождения и смерти соответствуют.
Андрей задумался. Имя Андраника ему было известно. В конце концов, его назвали в честь этого человека. Неужели известный полководец покоится на заброшенном кладбище в маленьком греческом городе? Может, Лена нашла могилу национального героя? Неожиданно он вспомнил о подарке Нади. Он так и не собрался прочитать ее книгу. Порывшись в шкафу, он сразу нашел папку с надписью: «Андраник-паша – герой Болгарии». Биографическая справка была в конце:
«Умер Генерал Андраник 31 августа1927 года от проблем с сердцем в Ричардсон Спрингз, у города Чико, Калифорния (США). В январе 1928 года его останки были перевезены в Париж и захоронены на кладбище Пер-Лашез, а в 2000 году – с почестями перезахоронены в Ереване, на кладбище героев Ераблур».
Так кто же похоронен на кладбище в Драме? И тут его осенило. Кенотаф! «Пустая могила»… Нжде похоронил своего друга, а рядом установил памятную плиту в честь другого боевого товарища. Что скрывает этот мрамор?
Когда Андрей рассказал Лене то, что ему удалось узнать, она готова была немедленно, взяв лопату, ехать обратно в Грецию.
– Тоже мне – Лара Крофт, – хохотнул Андрей. – Одну я тебя с лопатой на кладбище не отпущу.
– Но надо же проверить – что там, под плитой! – возмутилась Лена.
– Подождем пять лет и проверим…
– Издеваешься? Ты что – сможешь ждать пять лет?!
– А что ты предлагаешь?
– Надо как-то попасть в Грецию.
– Я что – нелегально через границу пойду? – возмутился Андрей.
– Почему бы и нет? Албанцы и цыгане толпами переходят, а ты не сможешь?
– Во-первых, я могу попасть в тюрьму, а во-вторых, тогда мне шенгенской визы никогда не видать.
– Ну, тогда сиди и жди пять лет! – Лена обиженно отвернулась.
Андрей поделился своей бедой с Бояном. Разумеется, он слова не сказал про могилы в Драме. Просто поведал, как поплатился визой за дружбу с Сашей. Сказал только, что ему очень надо повидать дальних родственников в Греции. Они с Бояном коротали послеобеденное время в тени у бассейна, попивая ментовку – ярко-зеленый мятный ликер. Болгарин сочувственно поцокал языком и вполне серьезно спросил – почему бы не попытаться перейти границу нелегально, раз есть такая необходимость? Видимо он, как и Лена, не видел в этом ничего экстраординарного.
– Как ты себе это представляешь? – спросил Андрей.
– Сядешь рядом со мной, я покажу из окна две карточки – и проедем. Потом угостишь меня бараниной.
– Я подумаю…
Думать пришлось недолго – через три дня по всем новостным каналам прошло шокирующее сообщение: в аэропорту Бургаса взрывом убиты пятеро израильских туристов, более двадцати получили ранения. Немедленно были усилены меры безопасности в местах скопления людей и на пропускных пунктах. В центре Банско появились полицейские с собаками и металлоискателями, а ездившие на сезонные работы в Грецию болгары стали жаловаться на тотальный контроль и проверку багажников на границе. О предложении Бояна пришлось забыть.