Странник
Шрифт:
– Смотри! Тут и Гуччи, и Габбана! Даже Луи есть!
– А какие бесподобные часы у них! Мне все-все нравятся. Давай только не сразу всё скупим. Обещай мне, пожалуйста. Это будет слишком! Купим тебе сумку, мне кеды, а остальное в другой раз перед отъездом.
– Хорошая идея! Я согласна! Тогда хочу вот эту сумку Луи и кошелек!
– Кванто коста? Сколько стоит?
– Все вместе за 100 евро отдам. Сумку и кошелек. Берешь?
– Да-да, беру! А где это все производится?
– Как где?! В Италии, конечно! Оригинальный товар!
– Держи деньги. Спасибо!
– От 20 евро. Выбор большой, брат. От Свотч до Ролекса. Бери!
– В другой раз, спасибо!
Они пошли вниз по старой улочке назад в отель, обсудить покупки.
– Дольче вита! Я просто не верю! Так здорово! Она и вправду выглядит как сам Луи. Тут все оригинально. Видно же!
– Мои кеды просто загляденье! Завтра же их одену! Мне понравилось, как мы это все купили и недорого вышло. Вернемся за часами обязательно!
– Хочу белые часы! От Шанель с блестками. К моему вечернему наряду как раз.
– Купим! А сейчас пошли ужинать!
Есть какая-то ирония во фразе "Дольче вита", сказанной в такой ситуации. Но что поделать? Пусть наши молодые пробуют ее на вкус, даже такую с привкусом горечи и обмана. Для них она самая что ни на есть реальная. Сладкая жизнь существует в их мечтах и они будут стремиться к ней какое-то время, пока однажды не разочаруются настолько, чтобы отказаться от нее навсегда, а сейчас эта история должна вершиться дальше.
Сан Ремо пьянил, окрылял и вдохновлял. Тут молодые девушки ездят на скутерах, пожилые мужчины на красных Феррари, а туристы средних лет тратят свои кровные денежки в местном казино.
Детвора возле собора решила поиграть в футбол и с криками на итальянском лупила мячом прямо в стены трехсотлетнего собора, и никто не пытался им помешать. Это Италия, тут жизнь стоит на первом месте.
Дни летели.
Еще одни сутки и нашей паре придется вернуться в свою повседневную реальность туда, где они не хотели бы оказаться прямо сейчас и даже потом. Дольче вита здесь и сейчас являлась для них спасением.
– Знаешь, я никогда себя так свободно не чувствовал в жизни, как сейчас. Наверное, это первый раз, когда я самостоятельно что-то делаю в жизни. Без чьей-либо указки. Иди сюда, делай то. Это же любому понятно, что нормы нормами, но жизнь есть что-то большее, чем школа-универ-работа-смерть. Не находишь?
– Пожалуй. Я тоже иногда думаю, почему все именно так, а не иначе. Интересно, а что, если попробовать это "иначе"?
– Даже не представляю как. Хотел бы, но не знаю с чего даже начать.
Разговоры так и останутся разговорами на ближайшие 10 лет, как минимум. Состояние эйфории придавало особые силы. Эти силы действуют только здесь, а в другом месте их уже нет и не будет.
– Я не знаю, что делать со своей жизнью, но мы еще молодые. Поживем – увидим!
– Мне бы хотелось всего этого. Прям как тут. Тут очень здорово. Купим завтра себе по часам на дорожку и будем отмерять свое время по ним? Вдруг мечты сбудутся!
– Я и за часы, и за мечты! Пошли спать. Ночь уже.
Сегодня ночью они будут спать чуть более беспокойно,
Утро последнего дня выдалось облачным. Настроение было уже не таким одухотворенным и легким. Потихоньку начала давить прежняя действительность.
– Ну почему небо-то сегодня серое и тучи? Нам улетать, а тут такое. Вот бы на море еще сходить.
– Пойдем на море, а заодно и за покупками напоследок. Я вот тоже что-то не так бодра, как вчера.
– Ох уж этот отпуск! Всегда, видите ли, он рано или поздно заканчивается… Бессмысленно!
– Только не начинай, а то я расплачусь!
– Пошли, ладно! Нас ждут часы и море, а остальное не существует сейчас.
От старого и единственного казино в городе по легкому уклону идет дорога вниз, прямо к морю, а перед ним начинается шоссе, ведущее в Ниццу. На этом шоссе есть несколько ресторанов и магазинчиков с сувенирами, а перед лестницей на пляж, что напротив казино, обычно собираются несколько торговцев всякими брендовыми вещами.
Сейчас тут было 3 африканца. У двоих в ассортименте часы, у третьего – кошельки.
– Бонджорно! Почем часы у вас?
– Вот по 20-ке, эти по 50. Что нужно, брат?
– Ей покажите вот эти белые Шанель, а мне дай-ка эти Армани. Сколько они, кстати?
– Армани по 65, а Шанель за 20 евро.
– Они на батарейках или механика?
– Все механика, брат! У меня только качество.
– Ага, я так и думал.
Ребята очень быстро купили часы Шанель, уж очень они понравились Лине. Лина была по уши рада и махала ими прямо перед глазами Сержа. Серж пока был в раздумьях насчет часов Армани. Они ему нравились, но что-то заставляло его медлить.
В эту секунду все тело Сержа сжалось до маленького комка из теплого теста. Лина закричала и вжалась в его руку. Серж начал крутить головой во все стороны, пытаясь осознать, что, черт возьми, приключилось. Африканцев и след простыл. Наша пара так и осталась стоять на месте, словно вкопанные, с Шанелью на руке и Армани в руке. Наконец, позади себя они узрели полицейскую машину, брошенную небрежно на шоссе и двух карабинеров, мчавшихся в их сторону. "Don't move!" – доносилось до них и еще какие-то фразы на итальянском.
Один карабинер побежал за кучкой торгашей-африканцев, а второй приблизился вплотную к паре и достал наручники. Кобура пистолета на поясе была открыта.
– Что случилось? Что вам нужно? – завопил Серж.
– Стоять на месте! Вы арестованы.
– За что? Что мы сделали? Мы туристы!
– Торговля нелегальными товарами и пособничество преступникам!
– Но мы ничего не покупали! Мы только подошли посмотреть, как появились вы и устроили этот боевик! Не имеете права без доказательств.