Странник... мой?
Шрифт:
– Нет, стой… Стой, говорю! Я серьезно… – бормотала, отбрыкиваясь от его наглого рта.
– Ну что там?
– Или я сегодня сверху, или ничего не будет. У меня вся задница содрана, – пожаловалась я. Сильвестров медленно моргнул, переваривая информацию. А спустя секунду послушно перевернулся на спину и вытянул руки по швам.
Кайф. Я осторожно приподняла повыше край его худи. Прошлась прохладными ладонями вверх по груди, заставляя его мышцы то тут, то там сокращаться. Его рана уже хорошо затянулась, в полумраке ее было вовсе не разглядеть. Но
– Аргх…
– Мне будет очень этого не хватать, – шепнула зачем-то, лаская его короткими, но сильными поглаживаниями.
– Да-а-а… Ртом давай.
Усмехаясь, выполнила его просьбу. Не знаю, как его жене могло стать этого чрезмерно. Как можно маниакально желать привязать мужика к своей юбке, но не хотеть банально ему отдаться? И… взять. Я брала. О, как я брала! С оголтелой жадностью. Давясь им, захлебываясь слюной и даже царапая острым краем зубов от переизбытка чувств. На что Сильвестров лишь шипел и матерился. Но даже тогда не отталкивал.
Я выпустила его изо рта с громким влажным звуком.
– Все, хватит. Я тоже хочу… – объяснилась в ответ на его протестующий звонкий шлепок по заднице. И в ту же секунду медленно-медленно на него насадилась. У меня между ног был настоящий потоп, скользило как по маслу. Рывок вниз, и снова вверх, и снова, и снова…. Будто на американских горках.
– Бедные мои колени, – захныкала я. Сильвестров недовольно рыкнул. И вдруг легко встал, поддерживая меня за ягодицы. Я скрестила щиколотки у него на пояснице и застонала после первого же толчка:
– Да-а-а!
Мир перед глазами то тускнел, то взрывался яркими фейерверками. Я неслась навстречу своему оргазму со скоростью света. В палатке стало душно от нашего влажного дыхания и ароматов секса. Как же он был хорош…
– А-а-а! – Архип разрядился, отправляя меня этим выстрелом к звездам. Я и правда отлетела далеко. Поднялась над макушками сосен и елей, выше редких чернильных облаков, мимо тонкого месяца Луны в бриллиантовой звездной крошке…
– Сейчас бы в Макдональдс… – хмыкнул Архип, небрежно опуская меня на матрас. Я, задыхаясь, фыркнула.
– Можем запарить лапшу. Кажется, там оставалась. И чайник, небось, кипит.
– Давай.
– Вообще-то предполагалось, что за мной поухаживаешь ты. Мне нужно… Привести себя в порядок. Ты опять всю меня залил.
– Лады.
– Вот и славно. С тобой так легко поладить.
Архип, который к этому моменту уже вылезал из палатки, замер. Посмотрел на меня как-то странно и провел ладонью по щеке.
Не знаю, ел ли он. Я вырубилась, едва обтершись салфетками. А разбудили меня довольно бесцеремонно.
– Пойдем.
– К-куда?
– Со мной.
– Постой! Мне надо умыться и хотя бы почистить зубы… Ай! – возмутилась я, потому что Сильвестров без разговоров вытряхнул меня из палатки.
– Пока можешь обуться.
– Пока?! – я поежилась на утреннем холоде.
– Быстрей. Такой
Не-е-ет. Ну, ведь быть такого не могло. Но дальше я шла безропотно. Не пикнув.
– Разденься. И сядь сюда.
– К-как сесть?
– Как удобно. Нет… Вот так сделай, немного наклони голову. И чтобы волосы упали на одну грудь.
– Какое-то баловство.
Но у меня внутри все щекотало от предвкушения. Я тогда еще не знала, насколько он одержимый… Мне нельзя было даже пошевелиться. К моменту, когда Сильвестров, чертыхаясь, заявил, что свет «кончился», я не чувствовала тела. От холода и долгого сидения в одной позе.
– О, черт. Ты заледенела, – как будто только сейчас дошло до Архипа. С перекошенным лицом он бросился меня одевать и отпаивать горячим чаем.
– Нет-нет, даже не надейся. Это все не прокатит, – ухмылялась я, стараясь не терять боевого задора. – Я требую показать, из-за чего я так мучилась.
– Нет.
– Ну, как хочешь. Я тебя, кстати, тоже нарисовала. Получилась такая, – покрутила рукой. – Детская фигня.
– Ты меня рисовала? – обернулся Архип.
– Тогда, в мастерской. Ты не проявил к моей работе никакого интереса, – добавила я, с трудом скрывая дурацкую обиду.
– Просто сам не люблю показывать неоконченные работы, вот и к тебе не лез.
Я моментально сдулась. В этом была своя логика. И даже уважение… Как будто мы с ним были на равных, хотя ясно же, что мне до него – как пешком до Монгольской границы.
– Ладно, считай, прощен. Но когда закончишь, я бы все же хотела увидеть результат. Обещай, что покажешь, как бы там не сложилось?
– Если получится что-то годное, – нахмурился Архип.
– Годное – это что в твоем понимании? Признанное критиками? Так плевать мне на них.
– Ага. Ну, давай есть, что ли, и выдвигаться. Мне еще за Зойкой ехать.
Странно, но чем ближе мы подбирались к дому, тем сильнее отдалялись друг от друга. Казалось, что наша внезапная близость осталась там – в лесу. Заплутала между деревьев. Растворилась в тумане. Исчезла… Словно морок сошел. Вошла в дом – как будто и не уходила. Словно и не было этих двух дней. Самых странных, но самых красивых дней в моей жизни.
– Знаешь, я бы смогла остаться здесь навсегда, – зачем-то сказала я. Архип отвлекся от своего рюкзака, который как раз взялся разбирать.
– Это заблуждение.
Я не стала с ним спорить. Смысла в этом не было никакого. Да и на что я надеялась, правда? Что он с радостью ухватится за эту мысль и предложит остаться?
– Не буду вас дожидаться. Устала. Лягу пораньше спать.
Архип кивнул. Я пожала плечами и пошлепала к себе, не дожидаясь, пока он уедет. Поставила на зарядку опять разрядившийся телефон. Когда тот зарядился, зашла на страницу Странника и… обмерла. Потому что на последнем фото, которое он выставил, я узнала места, которые мне показал Архип. Вот это, кажется, вообще было снято с утеса, на котором мы с ним сидели. И закат – он был абсолютно точно тем самым!