Странник, пришедший издалека

Ахманов Михаил Сергеевич

– Нет, пришедший издалека, нет… – огромные глаза Гайры раскрылись. – Сейчас мысли твои, искатель, мечутся и скользят, не проникая в суть вещей… Я говорила о плохом и хорошем, дарованном нам богами, о душах людских, добыче демонов – ты понял меня? А если понял, то должен понять и другое: люди различны, и различна ценность их душ и разумов. Чем богаче, тем дороже… Много ли стоит покорный и трусливый, слабый духом, прозябающий в невежестве? Таких большинство – и у Внутреннего моря, и в горах Мауль, и в лесах за Петляющей рекой… Потому мы и расстались с теми землями и с тем народом! Дух

наш силен, сердца тверды, разум ясен – и это хорошо. Но сильные, храбрые и мудрые – лакомая добыча, и это плохо. Отборные звери в стаде! Лучшие! – она сделала паузу и, покачав головой, добавила: – Нет, демоны не оставят нас в покое… И мы будем вечно сражаться, защитив души свои магическим словом, а тела – доспехами и стенами! Поверь, я прожила долгую жизнь и знаю, о чем говорю. Раз в поколение среди шинкасов рождается вождь, убивающий прочих вождей, – тот, кому покоряются все племена. И куда он ведет толпы своих воинов? Не в горы, не к морю и не к реке – а к нам, под стены города! Не покорить, так уничтожить!

«Наверное, Тха, моча хиссапа, мечтал заделаться таким вождем», – промелькнуло у Скифа в голове. Хриплый голос шинкасского князька вдруг зазвучал в его ушах: «Мой – главный! Мой! Клык – вождь левого стремени, Ходд – правого, Копыто, Дырявый и Ноздря – с тысячей воинов позади! Хорошо? Мой бить в барабан, все пускать стрелы, рубить топором, хватать падаль, делать сену! Идти к горам, жечь город с ведьмами! Идти в лес, брать трусливых ксихов, тащить к арунтан! Идти к Петляющей реке, брать поганых зюл, тоже тащить к арунтан! Много воинов – много добычи!» К счастью, труп Полосатой Гиены гнил сейчас на побережье, рядом с обителью хозяев несостоявшегося вождя. Как сказала Гайра – солнце опалит и высушит его, ветер развеет прах, а кости останутся под деревьями, ибо плоть людская ару-интанам ни к чему…

Сочный баритон Джамаля прервал его мысли. Наблюдатель расспрашивал жрицу о том, как демоны появились в Амм Хаммате – не спустились ли они с небес в стальных башнях, извергающих пламя и дым, не приплыли ли из-за моря в кораблях без парусов и весел – или, быть может, прилетели на огромных птицах, подобных шинкасскому Шаммаху. Но этого Гайра не знала; демоны пришли тайком, будто призраки, возникшие из ночных туманов; и вскоре на морском берегу поднялись рощи падда и недоступные сверкающие купола.

Купола!

Упрямо насупившись, Скиф ударил кулаком по колену и пробормотал:

– Я попаду туда… попаду!

Сказано это было тихо, но старая жрица вдруг замерла, потом повернула голову и уставилась на него. На бледном лице Гайры было написано недоумение.

– Что ты сказал, сын огня и железа? Что ты сказал? – Ее точеные пальцы потянулись к виску Скифа, коснулись его, и перед ним на секунду промелькнул знакомый пейзаж – блеск золота над плотными древесными кронами, оранжевый шар солнца в вышине и, словно фон этой картины, бирюзовое небо, сомкнувшееся вдали с сине-зеленой морской гладью.

Джамаль открыл было рот, но тонкая рука жрицы повелительно взметнулась, призывая к молчанию. Потом на ее губах заиграла улыбка.

– Так вот зачем вам нужна защита! Тебе и твоему другу, искателю! В первый раз я не заглядывала так глубоко… Вот с какой

целью вы появились здесь, вот зачем пришли из странных своих земель, где люди мчатся в небесах и мечут огненные молнии! Вы хотите узнать… хотите приблизиться, подойти и увидеть… увидеть то, что охраняют падда, обитель зла, куда не в силах проникнуть даже Безмолвные!

– Это плохо? – спросил Скиф. Гайра отвела руку, и золотое сияние перед его глазами померкло.

– Плохое и хорошее скрыто в людских намерениях, воин. Ты храбр и силен, как о том говорила мне Сийя из Башни Стерегущих Рубежи… Правду говорила! И ты упрям, ты хочешь сражаться! Но как? Я могу защитить твою душу, но я не в силах дать иного оружия против ару-интанов… Ты приблизишься и подойдешь, вдохнешь запах падда и вручишь душу не демонам, но Безмолвным Богам – так, как это происходит с нами, народом Башен. Вот и вся разница!

– Я могу расчистить себе путь. Я взял с собой огненные молнии. Я сожгу ими проклятые деревья!

– Ты думаешь, мы не пытались этого сделать? Они – словно камень: тонут в воде и не горят в пламени. Сийя говорила, что ты сделал лук из ветви падда… Долго ли ты обстругивал ее ножом?

– Долго, – признался Скиф, погладив рукоять торчавшей за поясом катаны. – Однако нож – всегда нож, премудрая, а пламя бывает разным. Жаркое пламя справляется даже с камнем, о чем знают ваши Сестры Огня. Стрелы, которые я принес с собой, жарче солнца.

– Что ж, попробуй… Я буду рада, если твои стрелы уничтожат демонов… – Она, размышляя, прикрыла глаза и чуть заметно усмехнулась. – Минует день, воин, придет ночь, и я наложу охранное заклятие. А потом… Потом – иди и сражайся! Во имя Безмолвных, во имя своей и нашей земли!

Гайра ар'Такаб легким движением поднялась на ноги. Вероятно, визит был закончен, и гости, догадавшись об этом, тоже встали.

– Когда мы поедем к Проклятому Берегу, не захотят ли Стерегущие сопровождать нас? Десять или двадцать всадниц? – спросил Скиф. Расставаться с Сийей ему не хотелось.

Старая жрица пожала плечами.

– Хоть целый турм! Но об этом надо говорить с Доной ок'Манур. Она повелевает людьми, я же защищаю их души.

Скиф и Джамаль шагнули к высокой арке, выходившей в коридор, но на пороге звездный странник остановился.

– Еще один вопрос, премудрая… Недавно девушки ваши привезли в город людей с погибшего таргада – купца Зуу'Арборна из Джарайма и трех его матросов. Я слышал от Рирды, что они отправились в Мауль?

– Да. Взяв у нас лошадей и запас продовольствия.

– И больше ничего? Ты не удостоила Зуу'Арборна своей защиты? Не наложила заклятие, оберегающее от ару-интанов?

– Нет.

– Могу я узнать, почему?

– Милость Безмолвных не беспредельна. К тому же в Джарайме уже не верят в них; там – новые боги.

* * *

Когда они, покинув Башню Видящих Суть, поднялись на стену цитадели, Джамаль произнес:

– Чувствуешь, дорогой, – нас удостоили особого благоволения. Зурабчик-то получил только лошадок да мешки с лепешками… И скитается сейчас где-то в степях и горах, без защиты, среди зверья и разбойников… – он вздохнул, устремив взгляд к закату солнца.