Странница
Шрифт:
Зашипели выхватываемые мечи, и Лена крикнула:
– Стоять, Маркус!
– Ну, – неохотно повернулся он, – как прикажешь.
Он так вкусно подставил спину этой шестерке, что один не выдержал и купился – сделал мощный выпад, да только у Маркуса на каждом участке тела имелось по паре глаз: он описал мечом, который вроде бы только что спокойно дремал в ножнах, сложную фигуру, вышиб оружие у нападавшего и заодно у его соседа и прорисовал ему на груди классический знак Зорро. Без крови. Только рассек одежду. Тут на него кинулись и остальные.
Нет, Маркус ни одного не убил. Даже не ранил смертельно. Отсек две кисти вместе с мечами, проткнул три ляжки и одну задницу, может, и продолжил бы развлечение, да голос Лиасса был весьма гневен и его «Что тут происходит?» немедленно выключило смешки эльфов и ленивый азарт Маркуса.
– Цыплят воспитываю, Владыка, – поклонился Маркус. – Чтоб вежливыми были. Не понравились они Светлой, попросила она их уйти, а они нет чтоб послушаться, давай ее всякими нехорошими словами обзывать. Ты, Владыка, можешь с ними вежливо разговаривать, ежели хочешь, но я-то не обязан, правда?
– На них заклятие, – негромко сказал Гарвин. – Сложное заклятие. Они не сами сюда пришли, Проводник, и уйдут не сами… – Он пошел – вроде бы к Лиассу, но на пути оказались «заклятые», и что-то такое было в Гарвине, что они буквально раскатились в стороны, освобождая ему путь. – Видишь, Владыка? Надо бы мага Кариса пригласить, чтоб тоже посмотрел.
Кто-то из эльфов тут же сорвался с места и с олимпийской скоростью помчался за Карисом.
– Исцелите их кто-нибудь, – бросил Маркус, – а то ведь эти двое кровью истекут. – Невелика, конечно, потеря, да мало ли, авось на что сгодятся.
Он нагнулся и обтер окровавленное лезвие о куртку одного с пропоротой ляжкой, плавно опустил меч в ножны и подошел к Лене.
– Ну и чего они тебе не понравились-то? – шепотом спросил он и отвесил поклон. – По мне, нормальное дурачье.
– Ты у меня еще получишь, защитничек, – пригрозила Лена, опираясь на предложенную руку. Эльфы хлопотали около раненых, останавливали кровь, затягивая ткани, но небрежно, что, как Лена уже знала, вызывало у исцеляемых очень неприятные ощущения. Лидер их с ужасом смотрел на свою отрубленную руку, пока совсем молоденькая эльфийка возилась с тем, что от руки осталось. Прибежал Карис, осуждающе посмотрел на Маркуса – тот немедленно заинтересовался парящим в небе ястребом – и оглядел пострадавших.
– Грубое заклятие, – поморщился он. – Аж глаза режет. Но сложное, многослойное. Кто-то послал их сюда, Владыка. А этот рубака, как всегда, не разобравшись…
– Ага, Светлую можно безнаказанно эльфийской подстилкой называть, – кивнул Маркус. – Пусть спасибо скажут, что не поотрубал им… эээ… что-то другое.
Услышав про подстилку, милый и мирный Карис пнул того, который был к нему поближе. Очень негуманно пнул. В то самое «что-то другое». Эльфы даже не засмеялись. Позавидовали. Подоспел Кавен – великий маг-теоретик, кто-то сбегал за Кайлом, маги засуетились, обмениваясь отрывочными репликами. Гарвин вернулся к Лене.
– Погуляй, Проводник.
Маркус, естественно, не услышал.
– Гарвин, о чем мы говорили? Язык сдерживай.
– Прости, Проводник. Я не хотел тебя обидеть. Мне действительно нужно поговорить с Аилленой. Пожалуйста, оставь нас.
Маркус посмотрел на Лену. Она кивнула:
– Мы правда не договорили. А ты иди и готовься. Тебе мало не покажется, обещаю.
Маркус фыркнул и отправился домой. Гарвин взял Лену под руку.
– Не против прогуляться? Очень терпеливый у тебя друг. Я бы их убил.
– За что?
– Ну знаешь, – удивился он, – тебе мало? Хотя бы за оскорбление.
– За оскорбление нельзя убивать, Гарвин. Морду бить можно. А убивать нельзя.
Он неопределенно пожал плечами.
– У мужчин другие взгляды. Так ты не хочешь мне помочь?
– Хочу. Но о Трехмирье даже не заикайся, не поведу. У тебя впереди столько времени, Гарвин! Ты сможешь привыкнуть и к миру, и к тому, что не все люди заслуживают смерти.
– Рассказать тебе, как я забирал силу? – усмехнулся Гарвин. – Ты же сама меня выкинешь в Трехмирье.
– Давай я тебе лучше расскажу, – предложила Лена. – Народу собралось много. Весь холм был заполнен, и вокруг холма тоже толпились люди. Несколько тысяч собралось. И маги постарались – видно и слышно было хорошо. Не поленились доски для эшафота издалека тащить – не было леса поблизости, из города, наверное, привезли – там в миле-другой город горел. Сколочено было на совесть, даже ступеньки не скрипели, а ведь временное сооружение. Для единственного случая. Вот для креста доски не остругали, наверное, нарочно, чтоб еще и занозы были. Мелочь такая, но мелочь неприятная, правда? А у креста – эльф, которого чуть пополам не разрубили, весь бок разворочен. Не поленились исцелить, чтоб до казни дожил.
– Милит? – тихо спросил Гарвин.
– Милит. Так что пугай меня или не пугай, я не поведу тебя в Трехмирье. Ни тебя, ни какого-то другого эльфа. Ты сам себя боишься, Гарвин?
– Боюсь. У меня и правда нет дурных замыслов. Пусть я не верю людям, но я верю Владыке. Я спрашивал Кариса об отношении к некромантам… Знаешь, я не хочу, чтоб меня заперли где-то в темнице рядом со свихнувшимся некромантом-человеком.
– Почему – свихнувшимся?
– Потому что человек не может безнаказанно стать некромантом. Устроен не так. Природа магии другая. Некроманты, как правило, эльфы, Аиллена.
– А Владыка не может придумать какой-нибудь заслон для твоей магии?
– Может. Но не хочет. Магия не терпит заслонов, она рвется на свободу. Мне лучше бы выжечь себя… Но ведь беда в том, что самые сильные заклинания – разрушительные.
– А кокон света, например?
– А кокон света мне не по силам, – улыбнулся Гарвин. – Не сумею. Я не Владыка, я всего лишь его сын, хотя и талантливый. Могу я задать тебе личный вопрос?
– Задать – можешь. Это не значит, что я на него отвечу.