Странница
Шрифт:
— Эмма! — Вскрик этот заметался вдоль контейнерного каньона.
Эмма удивленно подняла голову, отняла телефон от уха, кар резво объехал ее и проурчал дальше, мимо замерших мужчин. Киселев посмотрел недоуменно:
— Что случилось-то?
Корней провел ладонью по лицу.
— Ничего. Показалось.
Поздно вечером он решился позвонить ей в номер. В принципе он уже решился на бoльшее, но к этому большему следовало перейти плавно.
Эмма долго не брала трубку. Наконец, ответила, причем голос ее звучал тускло.
— У меня есть серьезный разговор, — сообщил Корней
— Я очень устала, — вздохнула Эмма, — ужасно просто… Давай завтра.
«Жеманимся», — решил Корней и произнес уже с некоторым напором:
— Ну, я сейчас загляну к тебе буквально на минуту! Вот прям сейчас. Все, иду!
— Постой! — В голосе Эммы зазвенело раздражение, смешанное с досадой. — Я же сказала, не могу, — и добавила, понизив голос: — У меня что-то с желудком… ну, вроде расстройства, что ли… Ну, что, мне тебе в деталях объяснять?!
— Извини, — растерянно пробормотал Корней, — а… у меня тут, кстати, таблетки есть… как их… эти…
— Спасибо, — перебила Эмма, — не нужно. У меня все есть. Мне уже вчера было как-то нехорошо, наверное, в самолете чем-то отравилась… Ну ничего, зато день поголодала. Нет худа без добра. Ну, все, спокойной ночи!
Корней досадливо вжал несколько раз клавишу на трубке гостиничного аппарата и после паузы произнес в пространство:
— Ну-ну, не понос, так золотуха… — Но тут же поправил себя: — Или наоборот.
Потом встал и налил себе в стакан виски из широкой бутылки. Налил скорее машинально — вчерашний вечерний страх не возвращался.
Завет
45
Антон вытащил из небольшого портфеля бежевой кожи длинный конверт и вытряхнул из него стопку фотографий.
— Вот, — сказал он, — смотрите.
Корней повертел стопку в руке с некоторой опаской.
— Ничего шокирующего, — поспешил заверить Антон, точь-в-точь как в первый раз, более девяти месяцев назад. На сей раз, правда, клиент с сыщиком сидели не в машине, а в кафе на Пресне, в квартале от места работы клиента. И на сей раз их вовсе не связывали выписанные в договоре обязательства. Ситуация была другой — новой, и в этой новизне таилась некая невысказанная жуть.
На первой фотографии Инга в шубе стояла вполоборота у незнакомого здания — широкая спина Берковича маячила рядом. На второй — пара заходила в подъезд: Беркович галантно придерживал дверь.
— Ну да, — признал Антон, — мы, а точнее Володя Линько, помощник мой… я ему поручал… ну так, приглядывать… в общем, он это отследил… Встречаться они начали пару месяцев назад. Как и когда произошел… первый контакт, мы точно сказать, конечно, не можем. В общем, он снял квартиру недалеко от метро «Киевская», и там он… мм… бывает с вашей женой раз примерно в неделю… Мы решили ничего вам не рассказывать… по крайней мере до родов. Решили отложить.
Еще на четырех фотографиях пара покидала место встречи. Мужская и женская фигуры удалялись от того же подъезда, шли по улице, причем Беркович, наверное, машинально посматривал по сторонам. Потом он ловил такси, Инга садилась. Лицо ее, насколько позволял
— Ну да, на фотографиях этого нет. Не удалось подловить. Но Володя Линько один раз заметил, как уже в машине, у метро, он ее поцеловал… И в другой раз — когда они подъехали к дому и собирались выходить из машины…
— Что, поцеловались?
— Нет… когда Инга выходила из салона первой, этот тип… хлопнул ее сзади… Ну, так — шутливо.
Корней приблизил к глазам последнюю фотографию, на ней Беркович с постной рожей придерживал дверцу машины, в которую садилась Инга.
— Надеюсь, он успел за это время заметить, что она беременна, — пробормотал он.
Сыщик склонился к нему через стол:
— Думаю, очень даже успел. И это играет кое-какую роль. Тут каждая деталь имеет значение.
— То есть?
— Помните, я ссылался на наблюдения покойного Уразова? Он отмечал, что Инга способна чувствовать какие-то потаенные мужские желания и фантазии. Помните? Ей это нужно в основном для того, чтобы удержать мужчину — если она этого хочет. Вот. Я думаю, она учуяла, чем можно возбудить, захватить этого типа… ну, вашего шефа. Знаете, Корней, некоторых мужчин возбуждают именно беременные. Слышали о таком?
— Допустим. — Корней потер виски. Он вновь осознал, что не чувствует приступа ревности или злости, которого вполне можно было ожидать год назад. Ревность полностью уступила место холодному любопытству, смешанному с тревогой.
— Допустим, — повторил он, — но она вообще-то и до беременности ему нравилась. А кстати, вы уверены, что они не встречались раньше? Вот когда мы с вами начинали наши изыскания?
Сыщик нахмурился и подтянул стопку фотографий к себе.
— Нет, Корней. Гарантировать в этом мире, конечно, нельзя ничего, но я твердо могу сказать, те четыре месяца — с мая по сентябрь — этот тип в поле зрения не появлялся. И рядом с Ингой мы его точно не фиксировали… Но я о другом хотел. Я думаю, она ведь с ним не случайно встречается. Она поняла, чем может его взволновать, и пользуется этим…
— Да, вы уже говорили, — Корней холодно усмехнулся, — его, вероятно, волнуют беременные.
— Тут в другом дело. — Сыщик снова понизил голос. — Она, как я понял, ищет себе нового покровителя. Себе и дочери. Или дочерям. Она только для этого угадывает… ну, фантазии.
Корней в свою очередь нахмурился:
— И что вы хотите сказать?
Сыщик, будто поколебавшись секунду, произнес с расстановкой:
— Мне кажется, она предвидит расставание с вами и готовится к нему. Она ищет того, кто бы их опекал… Думаете, это ваш Беркович проявил инициативу? Уж каким бы он бабником ни был… Но чтобы соблазнить чужую беременную жену?! Вы же его знаете.