Странница
Шрифт:
— Я служу тому, кто мне платит. Золото — вот мой хозяин.
— Ты убил хранительницу. Твоя жизнь кончена. Зачем я тебе?
Незнакомец покачал головой. Обращаясь к Конвею, он сказал:
— Я веду дела с мужчинами. Итак, мальчика за женщину.
То ли намеренно, то ли по мгновенной оплошности, незнакомец позволил Додою выскользнуть. Снова прижав мальчика к себе, на короткое время он отвел нож от его горла. Освободившись от страшного лезвия, Додой закричал:
— Отдайте ему Сайлу! Доннаси! Мама! Пусть он меня отпустит.
Блюститель вернул нож на прежнее место.
Тейт разрыдалась. Когда Конвей повернулся к ней, она лишь покачала головой, отказываясь встретить его взгляд.
— Если я пойду… — начала Сайла.
Конвей направил своего коня на лошадь Сайлы, едва не сбросив женщину из седла.
— Если этот тип попытается увезти Додоя, я разнесу его на куски.
Услышав эти слова, к ним подъехала Тейт. Она положила руку на плечо Сайле и, глядя на Додоя, сказала:
— Не стреляй, Конвей. Он зарежет его, как пить дать.
Незнакомец кивнул, выражая свое согласие.
— Я видел, как Фолконер показывал ваше оружие-молнию Алтанару. Не пытайся меня убить, я все равно успею прирезать парня.
— Просто отпусти его к нам. И уходи, мы не будем тебя преследовать.
Мужчина рассмеялся, сверкая белыми зубами сквозь бороду.
— Все не так просто, Конвей. Я знаю — Церковь не успокоится, пока ее сестры не вдохнут дым костра, на котором меня спалят. Если я не получу Жрицу Роз, мне придется прихватить с собой пацана для своей защиты. А это значит, что и твоя черная подружка не угомонится, пока не выпустит из меня кишки. Так что без Жрицы мне в любом случае не жить. — Драматичным жестом он поднял Додоя за воротник, покачивая им, словно продаваемым на рынке кроликом. — Покупайте, а то больше никогда его не увидите.
Тейт затряслась всем телом. Она вцепилась обеими руками в седло.
— Я найду тебя. Выслежу тебя и убью. И не из мести, а ради удовольствия увидеть, как ты будешь подыхать.
— Не сомневаюсь, что ты попробуешь это сделать, — невозмутимо отозвался незнакомец.
— Доннаси, моя славная, славная подруга. Мне так жаль. Все было так хорошо, — сказала Сайла. Она потянулась к Тейт, пытаясь накрыть ее руки ладонью.
Тейт вздрогнула от прикосновения. Глаза ее сузились, губы сжались. Она процедила сквозь зубы:
— Я не хочу слушать все это. Думать об этом не хочу. Твои чудесные планы, эти замечательные приключения. Посмотри, что…
— Замолчи! — заорал на нее Конвей. — Разве она виновата! Ты лишь испортишь все еще больше!
Блюститель вновь расхохотался. Успокоившись, он обратился к Сайле:
— Ну что, Жрица, видишь, какую любовь и уважение ты заслужила своей добротой? Эта черная — твоя подруга? Подумай, что вас ждет впереди. Каждый раз, когда она на тебя посмотрит, перед глазами у нее будет хладный труп ее крошки. Или она будет представлять, как он раскапывает место, проклятое Богом, не зная толком, жив он или мертв. Я убиваю, чтобы выжить. Она же хочет убить меня ради удовольствия. Так кто из нас лучше? Подумай об этом. Подумай о том, как она будет спать рядом с тобой. — Он вложил кинжал в ножны, обхватил покрепче мальчика и сделал осторожный шаг назад.
Мрачно наблюдая за незнакомцем, Конвей был
Тейт громко застонала, глядя, как блюститель осторожно, шаг за шагом, отступает. Она вскинула свое оружие и тут же опустила его. Зубы ее впились в нижнюю губу, непослушные слезы потекли по щекам.
Додой отчаянно кричал, умоляя Тейт о помощи. Его пронзительный истерический крик окончательно лишил Доннаси самообладания. Она выкрикнула имя мальчика. Танно и Ошу подползли к ее лошади, сбитые с толку и разъяренные. Карда и Микка, не отрывая глаз от блюстителя, припали к земле, готовые броситься в атаку. Негромкая команда Конвея успокоила собак.
Додой завизжал.
Спрыгнув с лошади, Тейт бросилась к скале. Не отступая ни на шаг, рядом бежали Танно и Ошу. Блюститель тут же остановился, и отчаянный крик Додоя заставил Доннаси замереть на месте.
— Из-за тебя он меня снова порезал. Из-за тебя он меня схватил, а теперь мучает меня. Спаси меня! Спаси!
Тейт вздрагивала от каждого слова, как от удара. Она упала на колени, вытянув вперед руки. Беспомощный крик, словно само страдание, вырвался из ее горла.
Блюститель снова стал отступать, понемногу приближаясь к пологому спуску, где смог бы надежно укрыться среди скал и деревьев. Напоследок он решил еще раз поиздеваться:
— Конвей, я оставляю вам лошадь старой Жрицы и лошадь парня.
Он повернулся к ним вполоборота.
Конвей сначала услышал свист и лишь затем увидел стрелу. Ее полет был для его сознания чем-то ускользающим, словно загадка, ответ на которую он знал, но не мог вспомнить. А затем, будто по какому-то страшному волшебству, сзади из плеча блюстителя выросло белое древко. Незнакомец застыл на месте. В полном замешательстве он сделал несколько неуверенных шагов. На лице застыла маска изумления.
Вторая стрела вонзилась под первой, на этот раз ближе к позвоночнику. Блюститель рухнул на колени, руки беспомощно упали вниз.
Додой ни разу не оглянулся. Почувствовав, что его уже не держат, он бросился к пологому краю скалы и спрыгнул на землю.
Тейт уже ждала его, подхватив на руки. Додой кричал, чтобы она бежала, колотя ее по спине кулаком. Прикрывая мальчика своим телом, она укрылась за большим валуном. Словно очнувшись, бросились в укрытия и остальные, не зная, с кем теперь они имеют дело — с благодетелем или новым разбойником.
Блюститель на вершине скалы продолжат раскачиваться взад и вперед.
— Такое впечатление, что он кается, — подумал вслух Конвей.
— Так оно и есть, — ответила Сайла.
Блюститель рухнул на землю, и какое-то время тишину нарушал лишь шелест леса. Затем Сайла повернулась к горе и закричала:
— Эй! Кто ты? Я Жрица Розы Сайла из аббатства Ирисов. — Ответом было молчание. Когда Сайла закричала снова, в голосе был вопрос. — Эй?
Конвей осторожно приблизился к телу. Белоснежные перья на белом древке покачивались под дуновениями ветерка. Прикрывая глаза от солнца ладонью, Конвей посмотрел вверх на гору.