Странница
Шрифт:
С этими словами маленький согбенный человечек растворился во тьме. Когда Конвей последовал за ним, Алтанар опять стоял за кроватью.
— Подожди. — Слово это прозвучало, как команда. От удивления Конвей замер на месте. Затем, рассердившись на себя и на Алтанара, он решительно шагнул вперед и отодвинул кровать в сторону.
Раздался шелест ткани о землю. Звук этот в точности повторял тот, что предшествовал неожиданному появлению Алтанара.
Но теперь в нем чудился смех одобрения такого же безупречного исчезновения гостя.
Глава 82
Обеденный зал в замке-шатре Каталлона был просторной комнатой с алыми стенами, в которой за единственным столом могли разместиться человек сорок.
Конвей почувствовал, что не в состоянии по достоинству оценить украшавшие стены разноцветные щиты и трофеи. Довлевший вокруг алый цвет напоминал ему траурные одежды Капитана, что отнюдь не улучшало аппетит.
Подобную реакцию новый Конвей относил к своим слабостям. Воспоминания о Капитане всколыхнули в нем дремавшие чувства — чувства утраты, гнева, печали. А вот это было хорошо. Все, что питало в его сердце огонь ненависти, он приветствовал.
А все, что открывало в новом Конвее остатки чувствительной натуры, заслуживало порицания.
Капитан был всего лишь одним из тех, кто сформировал нового Конвея. Ничто не помешает Конвею добраться до него. Здесь не важны ни время, ни средства. А в конце последует отмщение. Старый Конвей выжил, несмотря на то что за ним охотились по всему Косу. А потом он преобразился, превратился в нового Конвея. Сначала он боролся за выживание и скорбел о смерти Ти. Но к тому времени, как он перехитрил засаду в Горах Дьявола, он уже сам был охотником, а не жертвой. В каждом дыхании нового Конвея звучало имя убийцы Ти.
Задержав взгляд на алых стенах, Конвей вспомнил лицемерное раскаяние Капитана. Сохраняя невозмутимое выражение, он заставил себя осушить кубок с вином.
Дисциплина и самообладание.
Справа от Конвея сразу за Жрецом Луны сидел Каталлон. Массивность его фигуры подчеркивали расшитые бисером поперечные полосы на кожаном жилете. Запястья лежавших на столе рук закрывали золотые браслеты, на каждом пальце поблескивали золотые кольца. Он наклонился над деревянной дощечкой, которая в этом шатре служила вместо тарелки. Его поза выдавала внутреннюю агрессивность; он обратился к Конвею:
— Мне сказали, что твое оружие-молния поражает насмерть человека, который так далеко, что не каждый сможет его увидеть. Что-то мне не верится. Неужели это правда?
Конвей похлопал по стволу «вайпа», свисавшего со спинки его стула.
— Этот бьет не так далеко, но у него есть другие преимущества.
Жрец Луны выглядел обеспокоенным. Он заерзал в своем кресле, и серебряные нити на его белоснежной сутане волнами изогнулись в неярком свете свечей.
— А где еще один?
— У
— Его могли потерять? Он мог достаться Капитану? — Жрец Луны повернулся в кресле, чтобы смотреть прямо в лицо Конвею. — Это тот карабин, которым можно убить сотни людей?
— Во-первых, для этого нужны боеприпасы, — возразил Конвей. — Во-вторых, нужно уметь с ним обращаться. Надо представлять себе, что такое солнечная энергия, компьютерные чипы, электроника. Не думаю, что наши нынешние современники на это способны. Ведь так?
Сидевший напротив Лис нахмурился и поднял руку. Его свирепая физиономия гармонировала с мрачным кожаным одеянием. Единственным украшением были висевшие в ушах серьги из обсидиана на серебряных проволочках. Он сказал:
— Ты пользуешься неизвестными словами. Говори так, чтобы все тебя понимали.
Конвей продолжал нарочито спокойным тоном:
— Управление молниями — это великий дар. Жрец Луны и я знаем секретные слова, наделены способностью управлять. Но его могущество во сто крат больше моего. Я просто человек с оружием. Жрец Луны — святой. Никто не может сравниться с ним.
Лицо Каталлона засияло энтузиазмом, который он тут же обратил в тост:
— Подымите ваши кружки за Жреца Луны, принесшего нам победу.
Под одобрительные возгласы мужчин кружки в унисон взметнулись вверх. Каталлон продолжал:
— Так, значит, Черная Молния украла у тебя это специальное оружие?
— Когда нас предали, меня не было на Острове купцов. Оружие было под ее присмотром. Если она погибла, то и секрет оружия-молнии умер вместе с ней. — Никогда прежде Конвей не позволял себе думать о гибели Тейт. Не допускал он такой мысли и сейчас. То, что он говорил, не было даже возможным вариантом, просто абстрактным рассуждением. Никто из них не должен погибнуть. Даже Ланта, по вине которой все произошло.
— Жива Черная Молния или нет, — произнес Жрец Луны, — для нас это не имеет уже значения. С нами Белый Гром. Скоро все оружие будет принадлежать Летучей Орде и служить во славу Луны.
Каталлон встал. Он так резко взметнул над собой вновь наполненную кружку, что расплескал себе на голову почти все вино. Громогласно расхохотавшись, он швырнул кружку о стол и схватил кувшин с вином. Подняв его, он произнес:
— Завтра мы посылаем отряды, которые очистят от Коссиаров западные склоны Гор Дьявола.
Со всех сторон на Конвея обрушились волны неистового примитивного возбуждения. И эта радость четырех десятков жаждущих крови дикарей захватила и его самого.
В груди перехватило дыхание, сердце бешено колотилось.
Неожиданно его бросило вперед, едва не ударив лицом о поверхность стола. Когда Конвей выпрямился, он с изумлением увидел, что так сильно прижал ложку к столу, что переломил ее у самого углубления.
Каталлон все понимал. Он разразился одобрительным смехом, затем продолжил: