Странная пара
Шрифт:
– Вот чего, – он поцеловал сначала одну ее руку, потом другую. – Вот что будет…
Им принесли кофе.
– А помнишь – там, в зимнем саду, под Новый год…
– Все время помню, – шепотом ответил Дмитрий. – Это знак.
– Какой знак?
– Если мы провели новогоднюю ночь вместе – значит, целый год будем вместе.
– Год… не много ли? – с иронией произнесла Иванка. Но не договорила – к столику подошел мужчина, с ноутбуком под мышкой. «Волосов… Писатель. До сих пор тут? – удивилась Иванка. – Как его имя? А, Виктор Андреевич!»
– Добрый вечер, – доброжелательно
Иванка посмотрела на Дмитрия. Тот, понимая ее без слов, кивнул, предлагая писателю сесть за стол.
– Спасибо, я ведь завтра днем уезжаю, – продолжил Волосов. – Вот, Иоанна, подошел с вами попрощаться.
– Прощайте, – сказала Иванка.
– Перед праздниками дописал роман, надо ехать в издательство, заключать договор… Но это к десятому, еще без спеху, – тут же торопливо добавил он и вдруг замялся, глядя на Дмитрия.
– Вы хотите меня о чем-то спросить? – спокойно проговорил тот. – Спрашивайте.
– Я уж и не надеялся… – усмехнулся писатель. – Вот, высидел, вымолил наконец-то и себе аудиенцию… В самый последний момент. Тут, говорят, нехорошие дела стали твориться. Слышали? – Волосов понизил голос. – Дочка у Крюкова пропала?
– Найдут, – сказала Иванка твердо. – Уже ищут.
– Я так понимаю, не без вашего участия, Дмитрий… – Волосов не успел договорить, как тот его перебил:
– Руку свою дайте мне, пожалуйста.
– Что? Ах да, конечно!
Дмитрий около минуты держал Волосова за руку, потом отпустил.
– О работе своей спросить хотите, да?
– Да… – немного растерянно произнес писатель, глядя на свой ноутбук. Потом метнул быстрый взгляд на Иванку. – Я с Иоанной уже делился своей проблемой как-то. Я хочу найти хорошего литагента. Именно хорошего. Помогите мне.
– Зачем вам литагент?
– Ну как… – Волосов немного растерялся. – Я надеюсь стать известным. Я… мне надоело быть среднестатистическим, малоизвестным автором. То есть не так… – он вдруг рассердился сам на себя. – Да сколько можно прозябать в безвестности! У меня маленькие тиражи, у меня маленькие гонорары – это обидно, унизительно для человека с моими способностями… Ведь у меня есть талант, я это точно знаю! Невозможно смотреть, когда читающая публика поклоняется всяким графоманам! В то время как есть авторы, гораздо более достойные, интересные, самобытные… Литагентов полно, но вот как найти среди них нужного? Очень вас прошу, подскажите!
– А славу не за талант дают, – вдруг заявил Гагарин.
– Как? – опешил Волосов. – Дмитрий, да что вы такое говорите…
– За все надо платить.
– Пожалуйста, я готов! Сколько? Я не так богат, но я готов любую сумму в пределах разумного…
– Одиночеством придется расплачиваться – за славу-то, – сказал Дмитрий. – Или здоровьем. Хотите, чтобы вам отрезали ногу или руку?
– Что? – побледнел Волосов.
– Я говорю, вы готовы ради славы стать инвалидом? Нет? У вас есть дети?
– Сы… сын есть, – чуть заикаясь, ответил Волосов. – Ему двенадцать, он с матерью живет. Мы с ней в разводе. Но я не понимаю, при чем тут это…
– Вы готовы принести
– Вы… это серьезно?
– Абсолютно, – серьезно ответил Дмитрий.
– Господи… Да я же только литагента прошу помочь мне найти!
– Нет. Ваша цель – деньги и слава.
– Бред какой… – дрожащим голосом произнес Волосов. – И ради того, чтобы выслушать этот бред, я тут больше месяца торчал?..
Писатель вскочил, дрожащими руками подхватил свой ноутбук и на полусогнутых ногах помчался к выходу.
– Ну вот… – с иронией произнесла Иванка. – Ты всех своих клиентов разогнал. Больше ни одного не осталось.
– И хорошо, – усмехнулся Дмитрий, с наслаждением отпивая из чашки кофе. – Надо было раньше с ними поговорить. Хотя нет, не помогло бы. Всякому решению свой день и час.
– Послушай… Ты вот все о плате говоришь… – осторожно начала Иванка. – О том, что ты должен платить, что они должны платить… Я не понимаю. Ты правда так считаешь? Что за любую просьбу, любое желание, любой поступок придется расплачиваться?
– По большому счету – да. Но я, говоря об этом, имею в виду еще и нечто другое. Плату за обращение к потусторонним силам. Платят оба – и экстрасенс (как посредник), и тот, кто обратился к нему с просьбой. – Дмитрий допил кофе, перевернул чашку и показал на лужицу кофейной гущи, растекшейся по блюдечку. – Когда ты, желая узнать свою судьбу, «взламываешь» истинный, закономерный ход событий – и с помощью астролога, колдуна, экстрасенса, мага, кого угодно узнаешь правильный ответ. То есть ты, вместо того чтобы решить уравнение, заглядываешь в конец учебника и подглядываешь нужную цифру. Вот за это и платишь. За подсказку.
– А так нельзя? Даже если мучаешься, и страдаешь, и мечешься, ищешь выход и не можешь найти…
– Лучше не надо. По совести надо жить, а не по предсказаниям! – Дмитрий притянул к себе Иванку и поцеловал ее в щеку. – Испытания нам зачем-то посланы. Надо пройти их.
– Даже если потеряешь все?
– Увы.
– А если сходящая с ума мать, например, обращается к тебе и просит найти доктора, который спас бы ее ребенка от смерти?
– Я помог Ибрагиму спасти дочь, – пожал плечами Дмитрий. – Теперь он платит.
– Чем?
– Разлукой с ней. Разлукой с внуками. Он, по сути, добровольно сделал себя моим рабом.
– О господи… – прошептала Иванка.
– А почему, ты думаешь, некоторые люди, когда просят у судьбы, у Бога о чем-то, обязательно дают какой-либо обет? Обет пойти в монастырь, построить церковь, усыновить сироту… Да что угодно обещают, любое доброе дело… И это правильно. А вот если вдруг не знаешь о том, что надо платить, или если отказываешься от своего обета – тогда плохо дело… Но это если просишь у Бога. А вот к кому люди обращаются через меня, кому я служу – не знаю, – мрачно произнес Дмитрий, глядя Иванке в глаза.