Страна кинжалов

Говард Роберт Ирвин

– Разве ты не Мухаммед эз Захир, предводитель воинов? – в свою очередь спросил Ширкух.

Афганец нахмурился; он был невосприимчив к лести и не избавился от подозрительности.

– Ты знаешь меня, курд?

– Кто не знает Мухаммеда эз Захира? В прошлом году я видел тебя на базаре в Тегеране. А теперь, говорят, ты занимаешь положение у Черных тигров.

– Осторожней болтай языком, курд, – ответил Мухаммед. – За слова иногда перерезают глотку. Ты уверен, что тебя ждут в Руб эль Харами?

– Какой чужестранец может быть уверен,

что его там ждут? – засмеялся Ширкух. – Но на моем мече кровь феринги, а за мою голову объявлена награда. Я слышал, что таких людей привечают в Руб эль Харами.

– Поезжай с нами, если хочешь, – сказал Мухаммед. – Я проведу тебя через перевал Надир Хан. Но мне нет дела, что с тобой будет у городских ворот. Я не приглашал тебя в Руб эль Харами и не беру за тебя ответственность.

– Я никого не прошу за меня ручаться, – ответил Ширкух со злостью во взгляде, коротком и дерзком, как искра, вспыхнувшая при ударе кремня. Он внимательно оглядел Брента.

– Рейд через границу? – спросил он.

– Этот дурак пытался перейти, – презрительно ответил Мухаммед. – Он пришел прямо в ловушку, которую мы ему приготовили.

– Что вы сделаете с ним в Руб эль Харами? – поинтересовался вновь прибывший. Брент с мучительным интересом прислушался к разговору.

– По старому обычаю города, его поместят на помост для рабов. Тот, кто заплатит за него самую высокую цену, будет им владеть.

Таким образом Брент узнал о судьбе, которая ему предназначалась, и холодный пот выступил у него на теле, когда он представил, какая жизнь ожидает его в качестве раба, истязаемого каким-нибудь негодяем в тюрбане. Он поднял голову, почувствовав на себе беспощадный взгляд Ширкуха.

Курд сказал медленно:

– Может быть, его судьба – служить Ширкуху из Джебель Джавара. У меня никогда не было раба, но кто знает? Мне пришла на ум фантазия купить этого феринги!

Брент раздумывал о том, почему Ширкух был так уверен, что его не убьют и не ограбят в отряде Мухаммеда эз Захира. Он совершенно не опасался этих бандитов, признаваясь так откровенно, что у него есть деньги. Он, вероятно, знал, кто эти люди, слепо выполняющие чьи-то приказы, от которых они зависели.

Очевидно, совершение преступления не было включено. Хорошая организация и безоговорочное повиновение тоже свидетельствовали, что эти люди были обычными горцами. Брент пришел к выводу, что они принадлежали к тому тайному клану, о котором его предупреждал Стоктон, – Черным тиграм. Случайно ли он оказался в плену? Вряд ли.

– В Руб эль Харами есть богатые люди, курд, – проворчал Мухаммед. – Но может случиться, что никто не захочет этого феринги, и странствующий бродяга вроде тебя сможет его купить. Кто знает?

– Только Аллах знает, – согласился Ширкух и направил свою лошадь, чтобы встать в ряд за Брентом. Он потеснил афганца, освобождая себе место, и засмеялся, когда тот его обругал.

Отряд пришел в движение. Всадник, едущий перед Брентом, замахнулся на него,

чтобы ударить прикладом ружья, но Ширкух перехватил удар. Его губы улыбались, но во взгляде была угроза.

– Нет! Этот неверный, может быть, через несколько дней будет моим рабом, и я не хочу, чтобы у него были переломаны кости! – Афганец заворчал, но не стал нарываться на ссору.

Отряд двинулся. Спускаясь по склону, они заметили белые тюрбаны, мелькавшие среди скал на западе. Мухаммед эз Захир с подозрением посмотрел на Ширкуха:

– Это твои друзья? Ты же сказал, что один!

– Я их не знаю, – заявил Ширкух, вытаскивая винтовку из чехла. – Эти собаки стреляют в нас!

Тонкие языки пламени сверкнули вдалеке среди валунов, и пули прожужжали у них над головами.

– Горные собаки не хотят пропустить нас к источнику! – сказал Мухаммед эз Захир. – Жаль, что у нас нет времени проучить их как следует! Не стреляйте! Нам их не достать – расстояние слишком большое.

Но Ширкух отделился от отряда и поскакал вниз к подножию горы. Полдесятка человек, покинув засаду на склоне, бросились прочь по гребню, низко пригибая и пришпоривая коней. Ширкух выстрелил, затем прицелился и сделал еще три выстрела один за другим.

– Ты промазал! – крикнул Мухаммед раздраженно. – Кто может попасть на таком расстоянии?

– Нет! – завопил Ширкух. – Смотри!

Один из призраков в белом рванье взмахнул руками и повалился вперед на шею своего коня. Животное продолжало свой бег по скале с вяло болтавшимся в седле всадником.

– Далеко он так не проскачет! – торжествующе воскликнул Ширкух, возвращаясь к отряду и потрясая над головой винтовкой. – У нас, курдов, глаза как у горных ястребов!

– Стрельба в пуштунского горного вора еще не делает героем, – огрызнулся Мухаммед, отворачиваясь от хвастуна с брезгливостью.

Но Ширкух беззлобно рассмеялся, как человек, настолько уверенный в своей славе, что его не может задеть зависть более мелкой души.

Они спустились в широкую долину, не увидев больше ни одного горца. Уже наступили сумерки, когда отряд остановился у источника. Брент так окоченел, что не мог слезть с лошади. Его грубо стащили, связали ноги и оставили сидеть, прислонившись спиной к валуну, однако слишком далеко от костра, тепло которого до него не доходило. В это время возле него не было ни одного караульного.

Ширкух вскоре подошел туда, где пленник грыз скверные корки, брошенные ему, как собаке. Подойдя вразвалку, он встал перед Брентом, широко расставив ноги. В руке у него был железный котелок с вареной бараниной и несколько лепешек.

– Ешь, феринги! – приказал он грубо, но не зло. – Раб, у которого торчат ребра, не годится ни для работы, ни для битвы. Эти скупые пуштуны уморят голодом даже своих дедов. Но мы, курды, так же щедры, как и отважны!

Он протянул еду таким жестом, будто одаривал провинцией. Брент принял котелок без благодарности и стал жадно есть.