Страна игроков
Шрифт:
При свете луны было видно, как у нее, совсем не по-женски, шевельнулись желваки.
– А что это будет за издание - экономическое, политическое? поинтересовался Ребров.
– Да хоть эротическое, - засмеялась Маша.
– Почему бы и нет?! Буду устраивать на страницах журнала читательские дискуссии на тему: "Эрекция на всю ночь! Возможно ли это?" Или публиковать проблемные статьи под заголовком типа: "Что вы знаете о мастурбации?"
Она легла на спину, подложив под голову ладони, и, когда начала говорить
– Извини, я немного выпила и болтаю всякую ерунду... Но насчет газеты или журнала - это правда. Я хочу выпускать много газет. А почему нет? Сейчас время неограниченных возможностей. На этом переломе люди за год делают миллионные состояния. Газеты плодятся как кролики. Если раньше ты должен был всю жизнь лизать задницу коммунистической партии, чтобы стать главным редактором какого-нибудь гнусного отраслевого журнала, то теперь можно все и сразу. Только...
– она скорчила гримасу, - только надо найти эти проклятые деньги.
– Кстати, в последнее время у меня сложились не очень хорошие отношения с моим начальством. Не исключено, что придется уходить из "Трибуны". И если ты - потенциальный издатель, то, возможно, в расчете на будущее трудоустройство мне стоит приударить за тобой, - также перешел на "ты" Виктор.
– Ты собираешься ухаживать за мной из чисто меркантильных соображений, где-то даже пересиливая себя?
– приоткрыв один глаз, строго поинтересовалась она.
– Говорить об этом женщине, конечно, неприлично, но опускаться до вранья я тоже не собираюсь.
Теперь уже ее смех был чувственным и немного загадочным. Ребров подумал, что ошибиться он никак не может, и, нагнувшись, поцеловал Машу. В отличие от рук, ее губы оказались совсем не такие, как у манекена, - они были горячие и влажные.
Он почувствовал, как откуда-то изнутри его вдруг вырвалось яростное желание. Оно было такое большое, что не помещалось в его теле и рвалось наружу. Почти не контролируя себя, Виктор больно сжал ее руками, однако она лишь слабо вскрикнула, не испугавшись этой силы, а поддаваясь ей всем телом.
Они занялись любовью прямо на берегу, не обращая внимания на то, что в свете яркой луны их было хорошо видно. Потом они купались голые в море, а когда продрогли от вдруг поднявшегося ночного бриза, пошли в гостиницу, пили на балконе у Виктора захваченный им еще из Москвы коньяк и делали массу всяких глупостей, только добавивших различных странных пятен в этом номере, перевидавшем всякое.
4
Проснувшись утром, Ребров обнаружил, что Маши Момот рядом с ним уже нет. Не ощущал он и присутствия в гостиничном номере отдельных частей своего тела. Зато его голова была именно здесь и назойливо напоминала о себе тупой болью.
Солнце стояло уже по-летнему высоко, и день обещал быть таким же жарким, как и вчера. Под балконом пальмы отстукивали своими жесткими листьями какие-то бодрые латиноамериканские ритмы, но Виктора это не очень зажигало.
Окончательно
В соответствии с программой на текущий день, съезд должен был начать работу в десять часов утра. А до этого Ребров успел поплавать в море, побриться, постоять под душем, позавтракать и опять полюбить жизнь.
Ровно в десять он уже сидел вместе с другими участниками съезда под большим полотняным навесом, который был натянут на аккуратно подстриженной зеленой лужайке, недалеко от гостиницы, преисполненный решимости поработать в это утро с максимальной эффективностью.
После краткого вступительного слова Большакова и определения регламента, начались выступления участников. Вначале Виктор добросовестно пытался что-то записывать, но часа через два обнаружил в своем блокноте всего несколько неоконченных фраз, сложную геометрическую фигуру, рисунок парохода с дымящейся трубой и женский профиль с пририсованной к нему большой грудью.
Пока шло первое заседание съезда, недалеко от полотняного навеса официанты из ресторана поставили несколько столов, на которые водрузили подносы с чашками и термосы с чаем и кофе. И как только объявили перерыв, все дружно потянулись к столам.
Наливая себе кофе, Ребров увидел подходившую со стороны гостиницы Машу Момот.
– Привет!
– окликнул он ее.
– Тебе что-нибудь взять?
– Кофе, - хмуро буркнула она.
Взяв чашки, они отошли на край лужайки и укрылись в тени могучего платана.
– Было интересно?
– спросила Маша, прихлебывая слишком крепкий и не очень горячий кофе.
– Удивительное дело, - почесал затылок Виктор, - с чего бы ни начинали выступающие на этом съезде, заканчивали они одним и тем же: рассуждениями о том, как пропихнуть человека из Союза молодых российских предпринимателей, а то и нескольких в парламент. По-моему, ничто другое их не волнует.
– А ты думал, что здесь будут обсуждать, как помочь молодому бизнесмену Пупкину из какого-нибудь Верхне-Уральска начать свое дело?
– Ну... хотя бы ради приличия...
Впечатления от первых часов работы съезда немного скрасил Большаков. После перерыва он своим прекрасно поставленным голосом подвел краткие итоги дискуссии, заявив при этом, что продвижение людей союза в Государственную думу - это не самоцель, а один из способов решения стоящих перед их организацией задач. Ведь влияя на работу парламента, можно будет провести необходимые законы, которые создадут в стране климат, благоприятный для предпринимательской деятельности, для реализации творческого потенциала молодых бизнесменов.