Страна Духа
Шрифт:
Путь к побережью был неблизкий, и Левап ныл всю дорогу, заявляя, что у него ломка от длительного несмотрения телевизора. Сейчас как раз было время молодёжного сериала, и ему было ужасно интересно узнать, чем закончится роман несовершеннолетнего негра и несовершеннолетней дочери священника, которую жестоко терроризировал консервативный отец.
– Вот у министра Херга в лимузине наверняка есть телевизор и ремни безопасности! – пожаловался Левап, в очередной раз слетая с диванчика, когда машина подпрыгнула на кочке.
– Лучше ехать в катафалке с целью предотвратить смерть, чем в лимузине на встречу со смертью! – изрёк Павел,
Наконец они достигли своей цели. Водитель припарковал машину у витой металлической ограды, юноши вылезли и размяли затёкшие конечности. В ограде была приоткрытая, никем не охраняемая калитка, за ней сад, а в саду стоял роскошный дворец, весь в башенках, балкончиках и колоннах. Он напоминал гигантский торт, украшенный кремом, шоколадными розочками, леденцами и фруктами. Но только торт был вовсе не первой свежести. Кремовые башенки покосились, краска облезла, всё было в явном запустении. Сад был тоже давно не ухожен: газоны не стрижены, фонтаны сломаны, плодовые деревья разрослись и перегородили ветками садовые дорожки. Еле продравшись сквозь заросли, Павел и Левап подошли ко дворцу. Дверь была ржавая, и её с трудом удалось открыть. Все потные и грязные, они ввалились в плохо освещённый холл и сразу же чуть не сбили с ног какого-то оборванного старика в ливрее, тащившего замызганный поднос с пирожными. От неожиданности лакей выронил поднос, и все пирожные рассыпались по полу. Старик злобно сверкнул глазами и прошамкал своим беззубым ртом:
– Да как вы смели, гнилые кочерыжки, помешать третьему обеду госпожи Тсартс?! Да я вас сейчас поганой метлой! – И он стал шарить трясущимися руками по стене в поисках какого-нибудь оружия. Левап угодливо забормотал:
– Уважаемый господин, простите нас, пожалуйста, за столь грубое вторжение, но у нас поручение от королевы! Нам срочно надо увидеть госпожу Тсартс!
– Ах, от королевы! – злобно вытаращив глаза, воскликнул лакей. – Ну тогда держитесь! Уж я вас отлуплю, яйца протухшие, раз уж вы сами мне в руки попались! – И он с остервенением схватил железный поднос, видимо, решив использовать его в качестве поганой метлы. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы в эту секунду не раздался капризный, плаксивый голос откуда-то сверху:
– Оверч! Где ты пропадаешь, дубина стоеросовая?! Я тебя жду уже целых десять минут! Ты что, смерти моей желаешь, изверг проклятый?!
Старикашка сразу как-то обмяк, забыл о пажах и стал подбирать упавшие на пол пирожные, приговаривая:
– Ну что ты, дорогая! Я уже несу, уже несу! Подожди немного, и твой пирожок придёт к своей пышечке!
Не дожидаясь, когда «пирожок» дособирает пирожные, ребята проскользнули мимо него к лестнице и что было духу побежали наверх, туда, откуда исходил плаксивый голос. Затормозив на последней ступени, Павел схватил Левапа за руку и прошептал ему в самое ухо: «Королева-то, похоже, здесь не в чести! Это облегчает дело».
Откинув линялую бархатную портьеру, они вошли в душную, пропитанную п'oтом и духами комнату с низким потолком и маленькими грязными окнами. Помещение было похоже на один из будуаров Лувра или на приёмную в публичном доме, что, по сути, одно и то же. Тут было огромное количество всяких диванчиков, кресел, пуфиков, низких столиков и подушек. Стены были задрапированы гобеленами, на которых были изображены полуобнажённые мужчины и женщины в непристойных позах и розовенькие
– Госпожа Тсартс, простите за внезапное вторжение, но нам очень надо с вами поговорить!
Кровать заскрипела ещё громче и плаксивый голос сказал:
– Кто здесь? Кто посмел потревожить мой покой и помешать мне спокойно умереть в одиночестве?
– Это мы, королевские пажи, – ответил Левап. – Мы пришли, чтобы попросить вас о помощи!
– Меня о помощи? – До молодых людей донёсся визгливый смех, перешедший в рыдания. – Меня, брошенную и всеми забытую, позорно изгнанную доживать свои дни в этом свинарнике? Вы, я вижу, не в своём уме!
– Но ведь вы же министр! У вас есть право вершить государственные дела наравне с королевой! – продолжил наступление Павел.
– Не упоминай эту женщину, эту змею подколодную! Слышать о ней ничего не хочу! Это из-за неё я пребываю в таком плачевном положении! – с яростью оборвала его Тсартс.
– Но мы как раз и хотели попросить вас помочь нам сместить её с трона! Мы тоже её враги! – хором воскликнули юноши.
Тут в комнату вошёл Оверч с подносом и, вновь увидев ребят, попытался выгнать их.
– Дай сюда поднос! – приказала ему хозяйка. – Хочешь вывалять пирожные в грязи? И катись, у меня государственные дела!
Оверч, недовольно ворча, покинул помещение. После продолжительной паузы, в течение которой слышалось только ужасающее чавканье, гостям велели подойти к кровати.
Увидев госпожу Тсартс, юноши с трудом преодолели рвотный позыв. Это была обрюзгшая и невероятно толстая дама с тройным подбородком и маленькими заплывшими глазками. Что-то в её лице было мерзкое, липкое и похотливое. Красные глазки вперились в ребят и, казалось, видели в них только куски молодого мяса. Тсартс сладострастно облизнулась и пальцем, похожим на сосиску, поманила их ещё ближе к себе.
– Ну, чем вам помочь, мои сладенькие? – медовым голосом протянула министр. – Может, дать хорошеньких подружек на ночь? Или чего-нибудь вкусненького? Пирожных или жареных фазанчиков?
Глаза Левапа загорелись нехорошим огнём, и он промямлил:
– А можно и того, и другого, и третьего, и желательно одновременно?
– Ну конечно, можно, мой дружочек! – почти пропела Тсартс. – Скоро всё это у тебя будет! Позови сюда Оверча!
Левап, как загипнотизированный, направился к лестнице, но Павел дёрнул его за руку:
– Ты что, забыл, зачем мы сюда пришли? Нам нужно Мидава спасать, а не о девчонках и пирожных думать!
– Да ладно тебе! – захныкал Левап. – Давай отдохнём немного, расслабимся! Мы ведь такой путь проделали! А с Мидавом потом разберёмся. Успеем ещё!
– Ну раз ты так, – возмутился Павел, – то я один буду Мидава выручать! Мне друг дороже всякой развлекаловки!
– Хорошо, я с тобой, только не кипятись! – Левап, кажется, начал приходить в себя. – Думаешь, легко так сразу себялюбие побороть? Ведь ты годами меня приучал думать только о своём удовольствии!