Стракен
Шрифт:
Теперь, казалось, также исчезла любая опасность появления оружия, подобного тому, что было установлено на «Дечтере». Раз вмешались друиды, то шансы на то, что все остатки такого оружия будут найдены и уничтожены, были весьма высоки.
— Присядьте, а я принесу вам эля, — предложил старик.
Он спас им жизни. Он заботился о них и защищал, пока они поправлялись от своих ран. Он ни о чем их не спрашивал и ничего не просил. Он оказался к ним добр в то время и в том месте, когда остальные желали их смерти и старались, чтобы это желание стало реальностью. Они были эльфами и вражескими солдатами.
Они сели на стулья за столом, пока старик принес стаканы и поставил их перед ними. Когда он ушел, чтобы покормить скотину в сарае, Пид взглянул на Трун:
— Думаю, что наконец-то все закончилось.
Она кивнула. Они являлись зеркальным отражением друг друга, с порезанными и побитыми лицами, перевязанными конечностями, а любое движение тела доставляло сильную боль. Но они были живы, чего нельзя было сказать о тех, кто был с ними в ту самую ночь. Они бы тоже погибли, если бы не этот старик. Он сжигал солому на поле, которое почти убрал, этот огонь ярко горел даже после наступления темноты, и они ориентировались на него, как на маяк. Старик видел, как упал флит, нашел их среди обломков и забрал к себе. Он бросил все, что осталось от флита, в костер, а потом соврал солдатам Федерации, которые явились на следующее утро, разыскивая уцелевших. Никто из них не знал, почему он так сделал. Может, просто так. А может, потому что, как и тем могильщикам, с него было довольно этой войны.
— Теперь мы можем отправиться домой, — сказал он ей.
Она горько улыбнулась в ответ:
— В Арборлон? Где Арлинг Королева?
Она напомнила, что ему было запрещено возвращаться в Арборлон, что Арлинг уволила его со службы.
Они молча посмотрели друг на друга.
— Тогда не пойдем домой, — произнесла наконец она, не сводя с него глаз. — Давай, отправимся куда-нибудь еще. Они считают нас погибшими. Пусть так и думают. Тебя кто-нибудь ждет?
На секунду он вспомнил Драма и покачал головой:
— Нет.
— И меня тоже. — Она сделала быстрый вдох и резко выдохнула. — Так начнем сначала. Давай построим новый дом.
Он изучал ее лицо, оценив раскрывшуюся перед ним ее простоту и бесхитростность. Что касается Трун, то никогда не возникало сомнений в том, что она чувствовала. Естественно, ту не было никаких сомнений. Она любила его. Об этом она сказала ему в ту ночь на флите. С тех пор она сказала ему это много раз. Это откровение удивило его, но также и порадовало. В конце концов, пока они поправлялись от своих ран, он понял, что тоже любит ее.
Она потянулась и взяла его за руку:
— Я хочу всю оставшуюся жизнь провести с тобой. Но не хочу делать это в месте, которое будет напоминать о прошлом. Я хочу сделать это там, где мы сможем начать все сначала, а прошлое оставить позади. Ты достаточно любишь меня, чтобы сделать это?
Он улыбнулся:
— Ты знаешь, что да.
Они улыбнулись друг другу через стол, разделяя чувства, которые нельзя выразить словами, потому что слова будут только помехой.
Они приземлились на «Бремене» в садах, которые находились перед мостом на остров тейнквила, закрепив корабль якорями, намереваясь остальную часть пути пройти пешком.
В этот раз урдов нигде не было видно, однако Кермадек и его тролли внимательно осматривали окрестности даже после того, как встали на якорь и спустились на землю. Было известно, что урды не входят в эти руины. Они не вступают ни в одно место, которое считают священным. Кермадек все равно решил не рисковать и разослал во все стороны разведчиков, чтобы убедиться в этом.
Грайанна обратилась к нему:
— Жди нас здесь, старый медведь, — произнесла она с улыбкой. — Это не займет много времени.
Он покачал своей головой с бесстрастным лицом:
— Я буду ждать тебя, Госпожа, столько, сколько потребуется. Ты прошла уже через слишком многое. Если там придется сражаться…
— Не будет никого сражения, — быстро сказала она, положив свою руку на его запястье, защищенное доспехами. Она посмотрела туда, где перед мостом стоял Пендеррин, глядя на остров. — Это будет встреча совсем другого рода.
Она взяла его за руку:
— Ты был самым лучшим из всех, — сказала она ему. — Никто не был так верен мне и никто не дал мне так много, когда это было нужно. Я этого никогда не забуду.
Он отвернулся:
— Тебе нужно идти, чтобы успеть вернуться еще до темноты. — В его глазах отражалось смирение. Он знал. — Иди, Госпожа.
Она кивнула и направилась к мальчику. Он взглянул на нее, когда она оказалась рядом, но ничего не сказал.
— Ты готов? — спросила она.
Он покачал головой:
— Не знаю. А вдруг тейнквил нас не пропустит?
— Почему бы нам это не выяснить?
Вместе с мальчиком она вступила на мост и призвала магию песни желаний, тихо напевая и создавая сообщение, которое она хотела передать. Примерно на четверти пути она остановилась, посчитав, что этого вполне достаточно, и в этой дневной тишине отправила магию вниз, на дно оврага. Она вложила в нее все, что посчитала необходимым, вооружившись терпением, если потребуется именно оно.
Но не потребовалось. Ответ пришел почти сразу же в виде дрожания крепких корней внутри земли, шелеста листьев и травы, шепота ветра. В виде голосов, нежных и певучих, которые только она могла услышать. Она поняла, что они означали.
— Пойдем, Пен, — сказала она.
Они без проблем пересекли мост, оказавшись на другой стороне, и направились по тропе, которая привела мальчика к оврагу несколько недель назад, когда он искал Синнаминсон. Лес на острове был сумрачным и молчаливым, воздух прохладным, рассеянный свет, проникавший сквозь кроны, расцвечивал землю темными и светлыми полосами. Она наблюдала, как Пен бросал взгляды то направо, то налево, как будто кого-то разыскивая. Он искал эриад, но она уже знала, что они не появятся. Сейчас к ним не придет ничего. Все находилось в ожидании.