Страховщик
Шрифт:
Стив прошел через прихожую и остановился у двери, сраженный тревожной мыслью: вдруг там не латиносы-нелегалы, а какой-нибудь мужик с работы? Или того хуже – кто-то, кого Стив уволил? Или кто, поругавшись с ним, сам ушел? Таких немало. Кому, как не Стиву, знать – на неквалифицированную работу идут самые отбросы. Если этих дерьмовых людишек не держать в кулаке, толку от них не будет. Вдруг кто-то затаил на него злобу и решил отомстить? Не так-то легко будет доказать в суде самозащиту, если Стив застрелит знакомого…
Он прислушался. Нина не ошиблась: в пристройке по ту сторону
Стив снова взглянул на дверь. Выходила она прямо в пристройку, а пристройка пока что была открыта всем ветрам – в сущности, просто деревянный каркас, наполовину покрытый крышей, – так что на двери стояло целых три замка: обычный, задвижка и цепочка. Пока Стив со звоном и звяканьем откроет все три, незваный гость сбежит… Нет, лучше выйти через заднюю дверь, обойти дом и застать мерзавца врасплох.
Он прокрался через прихожую назад. Нина высунулась было из спальни, но Стив сердито замахал на нее.
– Сиди здесь! – прошипел он, торопливо проходя мимо.
Бесшумно отодвинув засов на задней двери, Стив выскользнул в ночную тьму и с револьвером в руке побежал вдоль стены дома. Он уже немного успокоился и решил, что стрелять на поражение не станет – ну его на хрен, проблем не оберешься. Просто возьмет сукина сына на мушку, напугает до усрачки, а потом позвонит копам – пусть дальше они разбираются.
Однако в суде он ему спуску не даст, это уж точно! Хоть шутка, хоть случайность – ему плевать! Нечего шастать по его земле! Это преступление, ясно? И Стив позаботится, чтобы преступник получил по заслугам!
Пробежав вдоль дома, он осторожно выглянул из-за угла.
Мутный свет ущербной луны освещал деревянный каркас пристройки, и внутри его – человеческую фигуру. Крупный коренастый мужчина в старомодной шляпе, вроде тех, какие Хамфри Богарт носил в кино. Стоит у самой двери в дом и, похоже, пытается ее открыть.
Охваченный яростью, Стив бросился через двор к силовому щитку на стене. Сейчас он включит свет, заорет: «Ни с места! Стой, где стоишь!» – и незваный гость обделается, увидев направленный на него револьвер…
Стив повернул рычаг на щитке, и пристройку и двор залили лучи электрического света.
Пристройка была пуста.
III
Жить с Бет оказалось таким наслаждением, какого Хант и вообразить себе не мог.
Откровенно говоря, он боялся с ней съезжаться. Вспоминал последние годы жизни с Эйлин – непрерывные ссоры из-за пустяков, нелепые обвинения, мрачное молчание по целым дням… Однако ничего подобного – как выяснилось, они прекрасно вместе уживаются. Положим, это еще не показатель – с Эйлин поначалу тоже все было хорошо. Но то, что они видятся каждый день и не надоедают друг другу – наоборот, с нетерпением ждут вечера, – обрадовало Ханта и придало ему уверенности. Он тянул с развитием отношений не потому, что не хотел близости – наоборот, хотел, просто боялся все испортить; и теперь, убедившись, что от совместной жизни их отношения только окрепли, с надеждой смотрел в будущее.
Больше всего ему понравилось, что Бет любит и умеет готовить. Конечно,
Ханту это пришлось по душе. Эйлин не особенно-то любила возиться на кухне – предпочитала рестораны, полуфабрикаты, в лучшем случае, заказывала тако.
Ханту претила роль этакого традиционного мужа, который вваливается в дом со словами: «Эй, крошка, что у нас на ужин?» – и поначалу было неловко, даже совестно, что Бет каждый вечер для него готовит. Вскоре он понял: готовит она не для него, а для себя. Бет не покорная домохозяйка – она просто делает то, что ей нравится. Что нравится им обоим.
В пятницу утром, в перерыв, ему позвонили из страховой компании и сказали, что дом готов. Хант сообщил об этом Эдварду и Хорхе, а Бет позвонил только после обеда. По совести говоря, съезжать ему не хотелось. Они прожили вместе только четыре дня, но за это время сблизились больше, чем за предыдущие месяцы, и дома у Бет Хант не чувствовал себя в гостях. Хоть он и заплатил аренду до конца месяца, он не чувствовал никакого желания возвращаться; и, когда Бет предложила ему жить у нее, торжественно согласился.
Эдвард и Хорхе у него за спиной навострили уши, а когда Хант сказал: «Конечно», – разразились громкими приветственными криками. Хант и Бет рассмеялись.
Однако вещи его остались на старой квартире, и после работы Хант и Бет отправились взглянуть, что сделала страховая компания. Разумеется, в доме поменяли замки – однако, как и обещал Ханту страховщик по телефону, ключи лежали под камнем справа от крыльца. Хант отпер дверь, вошел…
И замер посреди прихожей, выдохнув:
– Господи Иисусе!
Стены были выкрашены в черный цвет. Классические постеры из фильмов, которыми Хант украсил гостиную, сменились жуткими изображениями расчлененных женских тел в тяжелых рамах. По полкам и шкафам аккуратно расставлены книги… одна беда – книги совершенно не те. Собрание сочинений маркиза де Сада. История медицинских экспериментов в нацистских концлагерях. Иллюстрированный справочник патологоанатома. Какие-то безумные порно-комиксы с названиями типа «Я вылижу твою кровь». То же с фильмами и дисками – какая-то садистская порнуха. Вместо грампластинок – коллекции рока, джаза, блюза, фолка и кантри, которую Хант собирал много лет – ящики с сотнями, а может, и тысячами экземпляров одной и той же песни: «Ты освещаешь мою жизнь» Дебби Бун.
– Что за… – пробормотала Бет.
– Не знаю.
– Они там, что, совсем долбанулись?!
– Похоже, да.
Нетвердыми шагами Хант прошел на кухню. Здесь перемены были еще разительнее. Место обеденного стола заняла мясницкая колода, залитая алой краской, с воткнутым в нее топором. На полу – черный линолеум, посреди него – шкура гориллы с вытаращенными стеклянными глазами и оскаленными клыками.
– Как же так?! Я думала, они просто должны заменить поврежденную мебель. А не выкидывать всю обстановку и ставить… вот это!