Страховочный вариант

Кивинов Андрей Владимирович

Я застегнул тулупчик и вышел на улицу. Завтра день, потом дежурство, и вот уже и выходные. Недели летят незаметно.

На метро я добрался до знакомого мне дома, вошёл в подъезд, постоял немного у дверей и, набравшись духа, позвонил. Да, лучше уж отказники писать, чем объяснять абсолютно уверенному в твоей виновности человеку, что ты тут совершенно ни при чём.

– Кто там?

– Ларин. Дверь открылась.

– Вы всё-таки пришли? Зачем? Мне и без вас тошно.

– Я ненадолго. Мне крайне необходимо поговорить с вами.

– Вы уже поговорили.

Кого теперь убьют? Меня?

– Поверьте, я не имею к смерти вашего сына ни малейшего отношения. Вы успокойтесь, эмоции – плохая опора. Неужели бы у меня хватило наглости заявиться сюда, если б я в чём-то был виноват?

Ирина Борисовна немного помолчала, потом, вздохнув, произнесла:

– Ладно, проходите, всё равно ничего не исправишь.

Я зашёл в коридор и сел на стул в прихожей.

– Ирина Борисовна, вы не знаете, почему его убили? Не удивляйтесь вопросу. Тем более, что вам его уже наверняка задавали,

– Не знаю.

– И всё-таки вспомните последние недели. Может, в поведении сына было что-нибудь необычное? Мать задумалась.

– Да нет, вроде. Весёлый какой-то был, я говорю ему один раз: «Что ты веселишься? Еле концы с концами сводим, устроился бы на нормальную работу, денег бы побольше получал, а то сторожем в какой-то бане». А он в ответ: «Ничего, мать, скоро разбогатеем». Разбогател.

– Девушки у него не было?

– С его характером-то? Никого не слушался. Девушки максимум пару дней с ним гуляли, а потом убегали.

– Что так?

– Да я ж говорю, никого ни во что не ставил. Это с детства у него. Будет по-моему, и всё тут.

– Вы не припомните, когда он в больницу попал, его никто не спрашивал, ну, кроме того-парня, что на серебристой иномарке приезжал?

– Кажется, с работы звонили, женский голос, но я ответила, что его нет дома.

– А что спрашивали?

– Да почему он на работу не вышел. Я ответила, что не знаю.

– Понятно, это, наверно, заведующая была.

– Да, ещё парень какой-то звонил, я тоже сказала, что его нет.

– Когда звонок был, вспомните поточнее?

– В субботу вечером, кажется.

– Интересно. Вы точно никому не рассказывали, где сын, кроме меня? Соседям, подругам?

– Точно нет.

– Когда его машина забирала, посторонних на улице или во дворе не было?

– Я не помню.

– Жаль. Вы говорите, он жил только на одну зарплату?

– Уверена. Мы хоть и не в ладах были, но кошелёк общий имели. А если б у него лишние деньги появились, я бы сразу заметила.

– Хорошо. Сын когда-нибудь при вас оружие доставал? Разобрать, почистить?

– Нет, не помню.

– Ну ладно, извините за беспокойство. Поверьте, я никому не говорил, что Сергей на Пряжке.

– Но чудес не бывает.

– Согласен. Поэтому вспомните получше, без суеты. Если что, перезвоните, телефон мой есть.

Я поднялся, попрощался и, надев шапку, вышел на улицу. До конца рабочего дня оставалось полчаса, поэтому возвращаться в отделение не имело смысла. Правда, Мухомор завтра прицепится, куда я нырнул. У него вообще какая-то странная

политика – чтобы все всегда под рукой находились. Можно бездельничать, кроссворды решать, но всегда быть на месте. И это при нашей-то работе, где, не бегая, ничего не узнаешь. Можно подумать, я Шерлок Холмс или Ниро Вульф, которые, сидя в кресле, преступников вычисляли. Но мне до них далеко, поэтому приходится бегать, а тебя тут же по рукам вяжут. Я бы на месте начальника всех оперов из отделения на территорию гнал, а в стулья гвоздей понавтыкал бы, чтобы не засиживались.

Да, так о рабочем времени. К примеру, любимец Мухомора Антонов Шурик рабочее время строго блюдёт, где бы ни находился. Если, например, в засаде сидит, то ровно в полседьмого объявляет, что рабочий день завершён и что он отваливает, а завтра в полдесятого будет на месте снова. Может, он и прав – за переработку-то никто не платит, у нас рабочий день ненормирован.

Поэтому я позволил себе задвинуть полчаса и направился к любимой, благо жила она рядом.

ГЛАВА 6

На другой день мне чертовски не хотелось идти на работу. Во-первых, потому что я проспал, а во-вторых, потому что четверг – это хуже понедельника. Целый день я буду ходить как варёная муха, из-за бессонной ночи. Ну, не спалось, и всё. Бессонница. А если вдруг опять Мокруха приключится, тогда точно – труба.

Я доехал до отделения, получил законный втык от начальства и заперся в кабинете, в душе рассчитывая вздремнуть с полчасика над каким-нибудь материалом. Но планам моим не суждено было сбыться, потому что позвонил гражданин Шварц Марк Сергеевич. Честно говоря, я не очень-то и надеялся на этот звонок, поэтому был зело удивлён.

Как всегда, Марк Сергеевич был демонстративно вежлив.

– Кирилл Андреевич? Я постарался выполнить вашу просьбу, и сегодня в два часа вас будут ждать.

– Где?

– Там же, где мы беседовали.

– Понял. Как вы меня отрекомендовали?

– А никак. Один человек, который слишком много знает.

– Ничего рекомендация. Вы заодно венок мне не заказали? Если заказали, то в четырнадцать ноль одну можете поднести к месту встречи.

– Кстати, советую не опаздывать. Ребята там серьёзные, за минуту ожидания пять баксов снимают. А так как с вас-то они вряд ли что снимут, то расплачиваться придётся мне. Всего доброго.

– До свиданья.

Я повесил трубку. Чёрт, в два часа самый сон. А ребята поспать не дадут. Я раскрыл бумажник и достал оттуда рисунок перстня, сделанный Викой с фотографии, посмотрел на него и положил обратно. Оригинал лежал у меня в сейфе.

Я вышел в коридор и встал у окна. Комаров и Максимов владели перстнем сгинувшего без вести мафиозника Климова. С интервалом в три дня обоих убивают. Следующим владельцем гайки являюсь я. Значит… Ну, ни фига себе пер-спективка. Быть следующим-то. Кольцо, может, конечно, и не Климова, просто совпадение, но судя по тому, что оно хранилось в грелке, весь сыр-бор из-за него. И владельцев убивают почём зря.