Страхи мудреца. Книга 2

Ротфусс Патрик

Я пожал плечами.

— Потому я и спросил про летани. Это кажется безумным, но я видел, как безумные вещи происходят на самом деле, и мне интересно.

Я поколебался, но все же задал еще один вопрос:

— Ты сказал, кто знает летани, становится непобедим в бою.

— Да. Но не от костра из слов. Летани — это такое знание.

Темпи помолчал, очевидно тщательно обдумывая свои слова.

— Летани — очень важная вещь. Все адемы учатся. Наемник учится

дважды. Шехин учится трижды. Очень важная. Но сложная. Летани — это… это много разное. Нельзя потрогать или указать что. Адемы проводят всю жизнь, думая о летани. Очень трудно.

— Проблема, — сказал он. — Не мое дело обучать моего командира. Но ты мой ученик в языке. Женщины обучают летани. Я не женщина. Это часть культуры, а ты — варвар.

Сдержанная печаль.

— Но ты хочешь культуру. И тебе нужна летани.

— Объясни, — сказал я. — Я постараюсь понять.

Он кивнул.

— Летани — это поступать правильно.

Я терпеливо ждал, что будет дальше. Минуту спустя он сделал жест бессилие.

— Теперь ты спрашивай.

Он перевел дух и повторил еще раз:

— Летани — это поступать правильно.

Я попытался придумать какой-нибудь классический пример хорошего поступка.

— Накормить голодного ребенка — это летани?

Он сделал колеблющийся жест, означающий «и да и нет».

— Летани не в том, чтобы что-то делать. Летани показывает, как делать.

— Летани — это правила? Законы?

Темпи покачал головой.

— Нет.

Он указал на лес вокруг.

— Закон снаружи, он управляет. Это… металл во рту лошади. И ремни на голове.

Вопрос.

— Удила и уздечка? — предположил я. И сделал жест, как будто натягиваю поводья.

— Да. Закон — это удила и уздечка. Он управляет снаружи. А летани…

Он указал себе между глаз, потом на грудь.

— …Летани живет внутри. Летани помогает решать. Закон сделали потому, что многие не понимают летани.

— Значит, зная летани, человеку не обязательно соблюдать законы?

Пауза.

— Может быть.

Бессилие. Он обнажил меч и протянул его параллельно земле, лезвием кверху.

— Если бы ты был маленьким и мог идти по этому мечу — это было бы похоже на летани.

— Ногам больно? — спросил я, пытаясь немного развеять напряжение. Улыбка.

Гнев. Неодобрение.

— Нет. Трудно идти. Легко упасть в сторону. Трудно стоять.

— Летани очень прямая?

— Нет.

Пауза.

— Как называется,

когда много гор и только одно место, где идти?

— Тропа? Перевал?

— Перевал, — Темпи кивнул. — Летани — как перевал в горах. Извилистый. Сложный. Это легкая дорога. Единственная дорога через горы. Только нелегко увидеть. Гораздо легкая тропа часто не идет через горы. Иногда никуда не идет. Голодный. Упасть в яму.

— То есть летани — верный путь через горы.

Частичное согласие. Возбуждение.

— Это верный путь через горы. Но летани — это еще знать верный путь. Оба. И горы — не просто горы. Горы — это все.

— Значит, летани — это культура.

Пауза. И да и нет. Темпи покачал головой. Бессилие.

Я вспомнил, как он сказал, что наемникам приходится учиться летани дважды.

— Летани — это умение драться? — спросил я.

— Нет.

Он сказал это с такой неколебимой уверенностью, что мне пришлось тотчас задать противоположный вопрос, чтобы убедиться:

— Летани — это умение не драться?

— Нет. Тот, кто знает летани, знает, когда драться, когда не драться:

Очень важно.

Я решил сменить направление:

— А то, что ты дрался сегодня, — это летани?

— Да. Показать, что адемы не боятся. Мы знаем, что у варваров не драться — это трус. Трус слабый. Плохо, если они так думают. Так много людей смотрели, драться. И еще показать, что один адем стоит многих.

— А если бы они тебя одолели?

— Тогда варвары знают, что Темпи не стоит многих.

Едва заметная улыбка.

— А если бы они тебя одолели, тогда сегодняшняя драка не была бы летани?

— Нет. Если ты упал и сломал ногу на горном перевале, он все равно перевал. Если я неудачно следую летани, она все равно летани.

Серьезно.

— Вот почему мы разговариваем сейчас. Сегодня. С твоим ножом. Это не летани. Это было неправильно.

— Я боялся, что тебя ранят.

— Летани не растет из страха, — сказал он, как будто цитировал кого-то.

— А позволить тебя искалечить — это летани?

Он пожал плечами.

— Может быть.

— То есть летани — это позволить, чтобы тебя искалечили?

Большой нажим.

— Может быть, нет. Но они это не сделали. А первым достать нож — не летани. Если ты победил и первым достал нож — ты не победил.

Сильное неодобрение.

Я не мог понять, что означает последняя фраза.